Онлайн-библиотека книг
Мужчина даже всю силу не использует, а я уже не могу сопротивляться. Не хватает возможности для этого, только сжимать пальцами белое покрывало.
– Помнишь, что я тебе обещал, пташка? – Саид дергает на мне джинсы, тянет ниже. Ведёт ладонью по ягодицам, а я замираю, боюсь двинуться. – Если снова сбежишь?"
"– Нет. Я не сбегала, я ушла. Я имела право. Ай!
Ягодицы обжигает от шлепка, всё вибрирует внутри. Кожа начинает гореть, когда мужчина её поглаживает. Неспешно, сдавливая полушария, мнет их и разводит.
– Я напомню, Ника.
Пряжка ремня звенит за спиной, вызывая новую волну дрожи.
Глава 3. Саид
Сжимаю девчонку в руках. Веду по стройным ножкам. Сжимаю зубы, пока челюсть не начнет ныть. Слишком много всего плещется внутри. Ярость, дикая, необузданное. Я копил её семь лет, а теперь могу выплеснуть.
На пташку. Она стала ещё более хрупкой, похудела. Или это я так жадно смотрю на неё спустя долгое время голода? Ни одна, блядь, не смогла затмить этот взгляд.
Как в бреду был. Потому что от меня никто не уходит, если я не отпускал. Вернуть нужно было, наказать. Обучить, как себя со мной вести должна. Не сбегать на утро, после единственной ночи. Не прятаться.
Ника должна была прийти ко мне. Извиниться, раскаяться. Ублажить, чтобы закрыл глаза на её глупость. Я бы простил за этот косяк. Глупая, бывает. Но простил бы.
А она сбежала, решила, что справится. Что может творить херню и при этом быть далеко.
Нихрена подобного.
– Саид.
Тянет тихо, но я не слушаю. Не сейчас, когда кровь бурлит. Возбуждение вспарывает кожу, просится наружу. Ника много где облажалась, теперь пора платить.
И я с удовольствием возьму всё, что смогу.
А потом разберусь с теми, кто ей помогал. На кого она работала, под кого ложилась. Каждому хребет вырву, кто касался моей пташки. А с Никой буду по-другому разбираться.
Выжгу из неё других мужчин.
– Не смей так со мной поступать, - всхлипывает, сжимается, когда развожу её ноги шире.
– Могу, Ника, я всё могу. И сделаю. Лежи смирно, будет не так больно.
– Нет, ты не…
Новы шлепок, от чего задница девушки дергается. Остается едва красный след, по которому я провожу пальцами. Белоснежная кожа, которая так и просится на порку.
Хорошую, долгую.
Рвет желанием, чтобы задница горела красным.
