Айя и Кайл, довольные, что расследование так легко и быстро завершилось, распрощались и покинули нас. Я надеялась, что хотя бы после их отъезда Себастьян поговорит со мной, расскажет, как он представляет наше будущее. Если, конечно, я в его планах вообще присутствую. А то, быть может, он потерял ко мне всяческий интерес, убедившись, что я полностью признала свое поражение в нашем необъявленном противостоянии. Однако и в этом меня ожидало разочарование. Едва только за влюбленной парочкой закрылась дверь, засобирался и Себастьян.
Обронил напоследок, что в городе у него остались незаконченные дела, и выскочил из дома так поспешно, словно опасался, что я могу погнаться за ним.
Естественно, все это не прибавило мне оптимизма. Вот я и решилась посредством карт попытаться заглянуть в свое будущее. Увы, как я уже говорила, результат меня не порадовал.
«Ты не нужна Себастьяну, — мрачно шепнул внутренний голос. — Точнее, нужна, но лишь как сумеречный маг. Еще он наверняка не откажется от необременительной и недолгой любовной связи.
Но никаких обязательств! А ты на такое вряд ли согласишься. Или в своем желании найти мужа ты уже дошла до такой глубины отчаяния? Тогда вперед! Встреть Себастьяна в его спальне. Родители-то уж точно тебя не осудят, напротив, порадуются за предприимчивую дочку».
Я зло ударила кулаком по покрывалу, разметав колоду по кровати. Устало потерла лоб. Что же делать? Мне уже достаточно лет, чтобы перестать верить в сказки. Поэтому я прекрасно понимала, что чуда не произойдет и на этот раз.
Но все равно где-то в глубине моего глупого романтического сердца жила слабая надежда, что Себастьян оценит мое возвращение.
«И что ты от него ожидала? — с сарказмом вопросил глас рассудка. — Что он падет перед тобой на колени и предложит тебе стать его женой? Ох, бедная наивная Трикс. Твое увлечение любовными романами не прошло даром»."
"Я встала и заметалась по узкой комнате, в которой почти не было свободного пространства из-за огромной кровати.
Неожиданно я почувствовала, что стены душат меня. Чем дольше я находилась под крышей дома Себастьяна, тем больше росла моя неуверенность. Я ненавидела себя за то, что не уехала сразу же, за то, что, как послушная собачка, жаждала внимания хозяина и едва ли не молила вслух — ну пожалуйста, посмотри на меня, приласкай и ободри.
Последняя мысль оказалась настолько болезненной для моего самолюбия, что я чуть слышно застонала сквозь плотно стиснутые зубы.
