Игра в кубики

Его грубый голос никак не вязался с довольно субтильной невысокой фигуркой и вызывал диссонанс у всякого, кто видел Ник Ника, как за глаза звали его сотрудники, впервые. – Ты, Боря, чем сейчас занят?

– Готовлю статью о коррупции в региональных филиалах столичных вузов.

– Это потерпит, – решительно отрезал главред. – Срочно нужен материал по серийному убийце из Хмелевска.

– А почему я?

– Ну, а кто еще? – вздохнул Николай Николаевич, отрываясь от созерцания улицы. – Ты, Боренька, у меня сейчас самый рейтинговый журналист, к тому же был ведь там недавно, значит, город мало-мальски видел, тебе и карты, как говорится, в руки.

– Вы ведь знаете, убийства – не мой профиль.

– Ну, тебя ведь никто не просит их расследовать или ловить убийцу. Просто напиши о ходе расследования, побольше фактов, что-то такое… – главред защелкал пальцами. – В общем, разберешься. Сегодня же и выезжай, билеты, гостиница – все заказано, срок сдачи первого материала – через два дня.

– Два дня?! – Нифонтов на секунду перестал дышать. – Да я…

– Все, Боренька, все! – легонько хлопнул по подоконнику ладонью главред. – Два дня – это даже с запасом. Свободен.

Нифонтов выругался про себя и в который раз подумал, что название этому кабинету дали не зря – через два дня, если он не сдаст чертову статью, будет стоять у стены перед направленным на него дулом пулемета. Гнева Николая Николаевича в редакции опасались все…

Ехать в Хмелевск совершенно не хотелось, Борис не переносил маленькие города, навевавшие на него тоску, которую можно было разогнать только при помощи алкоголя, а Нифонтов не пил уже больше трех лет.

«Но, чувствую, сегодня же вечером мне придется нарушить данное себе слово, – зло подумал он, садясь за руль серебристой «Ауди». – Трястись всю ночь в поезде, потому что самолеты туда попросту не летают, потом идти на поклон к какому-то следователю, который, почувствовав свою власть, разумеется, начнет кобениться и набивать себе цену – не слишком ли это для журналиста моего уровня? Послал бы практиканта какого… На черта мне этот Хмелевск… век бы его не видеть».

Поезд отходил через три часа, у Бориса было еще достаточно времени, чтобы собрать необходимые вещи и добраться до вокзала.