Игра в кубики

– Да как – кто сказал?! Весь город говорит!

Борис вынул пачку «Мальборо», протянул охраннику:

– Угощайся, – и когда тот, вытянув сигарету, полез за зажигалкой, спросил: – А сам Пострельцев ничего об этом не говорил? Ты, я вижу, мужик осведомленный.

– Да тут жильцов-то не так много, я про всех почти все знаю. А Иван Михайлович человек хороший, – встрепенулся ободренный похвалой охранник. – Он раньше боксом занимался, показал мне как-то пару ударов. Жалко его… и дети у него нормальные были, и Дашка, и Валёк.

– Это тот, что в мэрии работал? – недоверчиво хмыкнул Борис. – Там-то одни святые, ага…

– Ну, может, и не святые, да только Валёк парень простой был, не вознесшийся. Всегда поздоровается, и сигареткой, когда попросишь, не обидит, да и вообще… вот знаешь, есть люди такие – просто мимо идет, а тебе приятно. И эти такие были, Дашка особенно. Светлая девчонка, царствие ей небесное… жалко.

– При таких бабках у папаши-то?

– Ты, мужик, видно, никогда хороших людей не видел, – вздохнул охранник, выбрасывая окурок в стоявшее у крыльца ведро.

– Да, все больше сволочи попадались, – процедил Борис, раздув ноздри.

– Ты вот что… иди-ка отсюда, а то увидят, как я разговоры на рабочем месте разговариваю, оштрафуют, – спохватился охранник, заходя в свою будку и закрывая дверь. – Иди-иди, нечего тут, раз пропуска нет.

Нифонтов насмешливо улыбнулся, раскланялся, как актер в финале спектакля, и пошел в сторону трамвайной остановки, до которой оказалось изрядно.

Впервые за долгое время Борис не знал, что ему делать. В голову не приходило ничего толкового, ни единой строки, ни одного верного слова.

«Я с этим не справлюсь, – думал он, шагая по центру города в неопределенном направлении. – Сейчас я даже не могу понять, куда иду и зачем. Надо было отказаться от этой поездки, наотрез отказаться, уволиться, в конце концов, но не ехать сюда. А теперь уже поздно».

Он свернул в первое попавшееся кафе, так как почувствовал, что голоден, заказал какой-то салат и пиццу, чашку кофе, быстро расправился со всем этим, даже не успев понять вкуса, и снова оказался на улице.

Уже стемнело, зажглись фонари, и Нифонтов вдруг подумал, что вот так, в их неярком свете, город даже начинает казаться привлекательным, словно приглушенный свет тщательно маскирует все изъяны, так бросающиеся в глаза днем.