Игра в наперстки

Ни на закоренелого, ни вообще на какого-либо. А, впрочем, кто похож? Да, когда-то итальянский врач Чезаре Ломброзо вывел любопытную теорию, что есть такие черты, по которым можно определить преступника или склонность к преступлениям у человека. Может, в чем-то он и был прав, но Симонов в эту теорию явно не вписывался. Рядом с Гуровым сидел обычный молодой мужчина, потрепанный временем и жизнью, не искаженный злобой и хитростью, а вполне стандартным лицом. И тем не менее совершивший не одно преступление.

Обратно добрались быстро, без пробок и попавшихся на дороге аварий.

– Ну-с, товарищ Симонов Олег Алексеевич, – изрек Крячко, усаживаясь за свой стол, – побеседуем?

– А можно позвонить? – попросил задержанный.

– Отцу?

– Не только. Сестре.

– Ольге Спивак? – уточнил сыщик.

– Да.

– Это потом. Как поговорим, можешь позвонить.

– Хорошо.

– Тогда начнем, – Гуров кивнул напарнику, и тот включил диктофон. – Как ты, наверное, уже догадался, Олег, задержали тебя по подозрению в убийстве Бурцева Андрея Ивановича, совершенном в конце августа.

– Да, я так и понял, – вздохнул Олег. Он помолчал немного, потом произнес: – Я все расскажу.

Его поведение не слишком вязалось с тем, что до этого представляли себе сыскари. Учитывая, мягко говоря, не самую идеальную биографию Симонова – кража, драка на «зоне», за которую он получил еще один срок, убийство бывшего школьного приятеля – портрет вырисовывался не слишком приятным. Лев Иванович вообще подумал, что мужчина окажется угрюмым и злобным типом, разговаривающим через губу, отпирающимся от всего и требующим адвоката.

– Это хорошо, если расскажешь, – одобрительно кивнул Стас. – Тогда давай по порядку с самого начала.

– Хорошо. Я освободился в июле. Сначала заехал домой, в Пушкино. Думал мать навестить, но ей, по-моему, и дела до этого не было, – по лицу Симонова пробежала тень.

– Твоя мать давно пьет? – мягко спросил сыщик.

– Давно. Как с папой развелись, так и ударилась в вечный запой. Ну, она и раньше любила к стакану приложиться, но пока они с папой вместе жили, она как-то держала себя в руках. А потом… – мужчина махнул рукой.

– И куда ты после Пушкино подался? – спросил майор, переводя разговор в нужное русло.

– Поехал к папе. С ним побыл. Олю еще навестил. Мы ведь с ней дружили с самого детства. Я в семье один был, она – тоже.