Игра в наперстки

Знаете, Олег постоянно горел какими-то идеями, думал даже собственное дело открыть.

– Но это привело его за решетку, – возразил Лев Иванович.

– Да, вы правы. Но, знаете, Олег всегда по жизни был авантюристом. Ему приключения были родной стихией. Конечно, он понимал тогда, что делает. Он ведь не первый раз тогда преступил закон, когда обворовал тот злосчастный ресторан.

– Вот как? – удивился сыщик.

Собеседница кивнула:

– Просто ему до поры до времени везло не попадаться. Но он и грешил-то по-мелкому. Дядя Леша, его отец, не знал об этом, матери, тете Лене, было все равно, а мне он все рассказывал.

Я сколько раз Олега отговаривала, мол, хватит, завязывай с этим. Добром-то не кончится. Как чувствовала прям. Олежка со мной соглашался, говорил, мол, обязательно завяжет. Вот сорвет большой куш и больше ни-ни. Но не повезло. Он все же попался.

– А его друга, убитого, вы знали?

– Видела несколько раз. И, знаете, я даже удивлялась, как они вообще подружились. Олег и Андрей – абсолютно разные люди.

– Как в том стихотворении: стихи и проза, лед и пламень?

– Скорее, как кислое и теплое, – горько усмехнулась Ольга.

 – Мне Андрей никогда не нравился. Было в нем что-то такое, неприятное. Но я брату ничего не говорила. Раз уж дружил, значит, было из-за чего. Не в смысле выгоды, а вообще.

– Олег сразу вам рассказал об убийстве?

Женщина покачала головой:

– Не сразу. Но я видела, чувствовала, что его что-то гнетет. Конечно, я спрашивала Олега, что случилось, не нужна ли помощь. Он отмалчивался или говорил, что так, всякие мелкие проблемы.

А потом сам рассказал. Ему очень тяжело было держать это в себе, его это мучило. Да Олег и не убийца по своей натуре.

– Ну, знаете ли, многие, кто совершил подобное, по своей натуре были не убийцами, а вполне мирными и добрыми гражданами. Но тем не менее они лишали жизни людей.

– Вы просто не знаете Олега.

– Возможно.

Несколько секунд они шли молча.

– Ольга Александровна, а ваш муж знал обо всей этой истории? – неожиданно спросил Гуров.

– Знал, – ответила она. – Я доверяю Мише, несмотря на его профессию, он ведь журналист. О таком бы он не стал трепаться направо и налево. Я попросила Мишу молчать, и он пообещал мне, что никому ничего не расскажет. Но он очень переживал за меня.

– Из-за того, что вы переживали?

– Не только. Миша боялся, что, если вся история раскроется, это как-то заденет меня.

Мозаика сложилась. Так вот почему Спивак так активно пытался перевести стрелки на Леню Винницкого.