Игра в наперстки

– Я попросил своих старых друзей, мы раньше работали вместе над различными проектами, собрать побольше информации о жертвах. Вот тут досье на флешке, то, что они успели накопать. Если что-то еще найдут, то я обязательно вам передам.

– Сделаете милость, – в том же духе отозвался Крячко.

Точно так же, как и Гуров, Крячко чувствовал, что Рассолкин что-то недоговаривает. Хотелось, конечно, встряхнуть нового временного консультанта за шкирку. Но Стас сдерживался. Ему очень не хотелось, чтобы на самом деле оказалось, что те негативные эмоции, которые он испытывает от общения со Львом Вторым (так они решили называть про себя Рассолкина), оказались связанными вовсе не с личными качествами консультанта, а просто с тем, что он богаче и знаменитее.

Очень уж не хотелось полковнику Главка Станиславу Крячко поймать самого себя на зависти. Но, если быть честным, завидовать там было чему. И опять же дело не в деньгах.

Рассолкин был на своем месте. Да, он сразу признался, что больше не практикует, когда Лев передал ему слова Орлова о том, что хоть они и не имеют права предлагать стать консультантом по делу лицу не просто гражданскому и стороннему, а еще и участнику дела, но Главк не будет против, если он поучаствует в расследовании.

Главное – не лезть туда, куда нельзя, и не использовать материалы расследования в книгах или статьях. Было видно, что Рассолкину интересно. Он с удовольствием общался с людьми, вне зависимости от их статуса и ранга. Быстро находил ко всем подходы, легко очаровывал. Скромное обаяние буржуазии, наверное, в прошлом выглядело именно так. Франт с аккуратной бородкой, очками и тростью. С приятной русской речью и манерой говорить.

– Вот, кстати, я могу признаться сразу, – сказал Стас. – В том, чему я завидую вам.

– И чему же?

– Тембру голоса и речи. Мне никогда не удавалось так ровно говорить. Всегда эмоции берут вверх и интонации гуляют так, как им хочется, – сказал Крячко.

– Все просто. В прошлом перед тем, как я открыл свой первый кабинет, я брал уроки сценического мастерства и вокала.

Рассолкин заговорил голосом на полутон ниже, но при этом он не заглушил речь, сделав звук тише, а как будто бы расширил голос горизонтально. И теперь низкий, ровный, приятный мужской баритон заполнял кабинет, но при этом оба сыщика понимали, что Лев Второй понизил, а не повысил голос. Но почему тогда его стало лучше слышно?

– Ого!

– Клиенты больше доверяют и открываются тому, чей голос им приятен.