Игра в наперстки

Я думаю, что он просто не хотел детей. И не любил их.

– Вы сможете передать тот блокнот, который он начал вести? – спросил Гуров, и Вера кивнула:

– Завтра пришлю курьера.

И после этого она встала, давая понять, что считает разговор оконченным. В целом сыщики и не спорили с ней.

Опознание прошло так же быстро. Снова коснувшись уголков глаз белым платком, Вера посмотрела на тело гражданского мужа, кивнула, подтверждая, что это он, и попросила дать ей одну минуту. А потом подошла, коснулась его волос нежным, чувственным жестом и буквально через секунду отвесила трупу пощечину.

– Ты не имел права меня бросать тут одну, – сказала она и вышла из кабинета.

– Надо же. Получается, что она его все-таки любила, – тихо сказал Рассолкин, который был в морге все это время, но сидел так тихо, что его не было слышно и видно. Казалось, что он даже не дышал. И еще он был сильно расстроен. Это было видно невооруженным глазом.

– Видимо, она даже оплатила лечение его старшему сыну, – отозвался Гуров. – Очень интересное у нас дело.

Консультанта забрал его помощник, заехав за ним на машине. Он привез лекарства, которые Рассолкин забыл дома вовсе не случайно, после коротко кивнул всем, кто еще находился в лаборатории, и увел своего «подопечного», сетуя, словно заботливая нянька, на то, что тот совсем не бережет себя и такими темпами долго не протянет.

На этом тяжелый день закончился, и нужно было ехать по домам, чтобы завтра уже отправляться по командировкам.

Глава пятая

Впервые за долгое время Гуров проспал. И это случилось именно в тот день, когда нужно было ехать в Питер. Лев успел запрыгнуть в поезд буквально за пять минут до его отправления, хотя ночью, ставя будильник, был уверен, что успеет позавтракать в привокзальном буфете. Было у него одно тайное местечко: маленький буфет со столиками, не предусматривающими долгое рассиживание за ними. Там всегда очень хорошо думалось перед дорогой.

В поезде Гуров еще раз прочитал все собранные материалы о Сене Сахаре, он же известный писатель Сергей Черных. Гуров даже положил на столик перед собой две фотографии до и после пластики, чтобы убедиться, что это был действительно тот самый Сеня Сахар. В жизни полковника таких «Сахаров» было много. Быковатые, цепкие, часто показательно агрессивные, бывает, что необразованные, но не глупые, как их привыкли изображать в кино. Глупые в то время долго не жили.