Стажер уже маячил у памятника, оглядываясь по сторонам, как плохой шпион или сгорающий от нетерпения любовник.
Виктор тоже осмотрелся, остановившись возле рынка, потом нырнул в подземный переход и быстрым шагом поднялся к хлебному магазину, как раз посередине между памятником и улицей Репина. Зашел в магазин и остановился за дверью.
Минут через десять он увидел своего стажера, поднимавшегося вверх по аллее с молодой коротко стриженой шатенкой на полголовы ниже Занозина. Девушка была одета в голубое летнее платье, на глазах — солнцезащитные очки.
Виктор, насколько можно было себе позволить, проводил их взглядом и успел заметить, как Миша передал ей кассету, а она сунула ее в сумочку. Через несколько минут очарованный стажер с глупой полуулыбкой на лице прошел вниз по аллее.
В кармане пиджака прозвучала трель мобильного. Виктор оглянулся на продавщицу. Кроме них двоих, в магазине никого не было.
Достал трубку, поднес к уху.
— Ты что, в Дом кино зашел? — спросил Георгий. У Виктора открылся рот.
Он отошел от двери внутрь магазина.
— Нет, я прогуливаюсь тут рядом.
— Это понятно. Надеюсь, что по делу прогуливаешься?
— По делу. — Ладно. Через часик перезвоню.
Через часик Георгий действительно перезвонил. Если не в словах, то в самом голосе, в интонациях невидимого напарника Виктор услышал похвалу. «Это имеет ценность! — говорил Георгий. — Только теперь надо выжать из записи все, что только возможно. Дашь ее прослушать твоему гаишному сержанту, пусть узнает, чей это голос.
И, кстати, угнанная красная „девятка“ тоже могла иметь прямое отношение к тем, кого мы ищем. Хотя это так традиционно — угонять машину для совершения преступления! Но проверь все-таки».
Стажер Занозин выяснил по телефону, что сержант Воронько заступает на пост в шесть вечера. Времени оставалось немного, около полутора часов. Дав стажеру задание выяснить судьбу угнанной в ночь с двадцатого на двадцать первое мая красной «девятки», Виктор выставил под стенкой своего кабинета в ряд четыре стула и прилег на них.
Так он иногда умудрялся высыпаться в армейской караулке.
Но сейчас он просто хотел посмотреть в потолок и подумать. Спине жесткость сидений была полезна.
К шести Виктор с кассетой и небольшим репортерским магнитофоном, одолженным у коллег в райотделе, подъехал на площадь Независимости. Машину поставил возле хлебного магазина, прошелся к будке ГАИ. Постоял минут пятнадцать, пока девушка-гаишница не сдала будку прибывшему сменщику.
