— А Кылимник с Портновым? Они где?
— Портнов исчез. По непроверенным данным он удрал в Россию, а проверенных данных нет. А Кылимник сейчас служит в украинском посольстве во Франции.
Помощник военного атташе.
— Давно?
— Уже две недели.
— Так что же делать? — поинтересовался Виктор. — Ехать во Францию?
— Я вижу, тебе понравилось ездить. Подожди пару дней.
Может, действительно полетишь. Закину эту идейку. Только почаще оглядывайся по сторонам. Если Кылимник — птица важная, тебе попробуют помешать вылететь.
Если не очень важная — попадет где-нибудь в Париже под машину.
— А если он не попадет под машину и я здесь не упаду под поезд метро?
— Значит, утечки информации не было… Понятно? Да ты пока подожди, вещи еще не собирай и виду не показывай, что хочешь Эйфелеву башню увидеть! Давай пока еще раз штаб погранвойск пощупаем. В ближайшие три дня ровно в полдень подъезжай на дежурной машине на Владимирскую, ставь машину на углу Рейтарской так, чтобы был виден вход в штаб и просто наблюдай за входящими и выходящими по полчаса.
Потом уезжай.
— А на что обращать внимание? — На дверь. Только на дверь. — проговорил Георгий.
Домой Виктор вернулся тоже на дежурной машине. Вытащив из почтового ящика письмо и какие-то рекламные открытки, поднялся на лифте к себе. Ира и Яна уже спали. Он тихонько запер двери на кухню, присел за стол.
В конверте лежала записка: «Завтра приезжаю в Киев. Встретимся в десять вечера на платформе станции метро „Гидропарк“. Рефат».
Виктор осмотрел конверт.
Почтовых штемпелей и марки на нем не было."
"Вздохнул. Мало того, что место для вечерней встречи было выбрано довольно странное. Но и к самой встрече Виктор был не готов. По крайней мере психологически. Да, они договорились обмениваться информацией, и теперь Виктору было известно больше, чем во время их встречи в Лондоне. Но передавать Рефату то, что он только-только узнал от Георгия? Это как раз и походило на утечку информации. Хотя без Рефата и этих фотографий дело, конечно, не сдвинулось бы.
«Ладно, — подумал Виктор, словно уговаривая себя. — Для пользы следствия… это ведь только для пользы следствия. Может, он тоже что-то новое расскажет…»
Заранее оправдавшись перед собой, Виктор тем не менее чувствовал себя неуютно. К этому примешивалась и какая-то боязнь, боязнь, что его, попросту говоря, когда-нибудь накроют и припишут сотрудничество с врагом, то бишь с Россией.
К его неуютному состоянию примешалось и чувство голода.
