— Постой минутку, я проверю, — прошептал Нику Сергей и скрылся за дверью."
"Минутка растянулась на минут пять. В холл Сахно вернулся облизываясь.
Протянул Нику кусок салями.
— Подкрепись! Там никого нет.
Ковровое покрытие лестницы делало их шаги совершенно неслышными. Лестница вывела их в маленький уютный холл с небольшим старинным комодиком по центру, слегка освещенный через матовое стекло левой двери. Задругами тремя дверьми этого холла света не было.
Сахно заставил бельгийца сделать два шага к двери, за которой горел свет.
Они замерли там, прислушиваясь. И вдруг телефонный звонок заставил всех троих вздрогнуть. Три раза он прозвонил за дверью, потом что-то щелкнуло. Затаив дыхание, Ник и Сахно прислушались. Через двадцать-тридцать секунд раздался длинный писк сигнала автоответчика. Потом голос, оставлявший, сообщение, зазвучал громко, словно был пропущен через усилитель.
— Я перезвоню через час и если у вас все еще не будет желания отвечать на вопросы, у меня больше не будет желания задавать их, — монотонно проговорил по-русски голос, показавшийся Нику знакомым.
— Это Уберкрафт, — прошептал он Сергею. Сергей кивнул.
— Держи мальчика за руки, — прошептал он Нику. — Когда я открою дверь, толкай его изо всей силы внутрь. Потом заскакиваю я, потом ты. Стреляй во все, что движется!
Ник сжал в левой руке пистолет, правую положил на спину бельгийца и почувствовал, как тот дрожит. Его дрожь начала передаваться Нику. «Хотьбы быстрее!» — подумал он.
Сергей взялся за ручку двери, рванул ее на себя. Ник тут же что было сил втолкнул в проем бельгийца, и он полетел, снося по дороге какую-то мебель.
Сергей, сжимая в руке пистолет, впрыгнул в комнату, как в бассейн, на лету переворачиваясь, чтобы упасть на спину. Во внезапном шуме и треске, Ник, словно оглушенный, просто сделал шаг вперед и осмотрел ошарашенным взглядом комнату.
Бельгиец, разломивший собою пополам крепкий журнальный столик, лежал лицом вниз. Грязные подошвы его тяжелых ботинок были неуклюже вывернуты по принципу «яоски вместе, задники — врозь».
Рядом с его головой блестели осколки стакана и из перевернутой бутылки «Джони Уокер» вытекало виски. Справа в кресле неподвижно сидел бледный как смерть Вайнберг. Серый спортивный костюм делал его похожим на уставшего штангиста. Видно, до возникшего шума он курил, и теперь сигарета, упавшая на мягкий подлокотник, разъедала своим малым огоньком черный велюр кресла.
