Виктор поднялся с Татьяной на третий этаж, позвонил в нужные двери.
Открыла старушка. Виктор подумал, что перепутал номер квартиры и хотел было уже извиниться, но старушка шагнула назад, приглашая их внутрь.
— Заходите, заходите! Чай уже нагрет! — обратилась старушка к Татьяне так, словно именно ее и ожидала. — Наверно, двое суток ехали, устали ведь!
Поставив в коридоре тележку с сумкой, Виктор обернулся к не меньше его удивленной встреченным радушием Татьяне и попросил самой на улицу не выходить.
Пообещал приехать за ней через два часа.
Она кивнула.
Из машины Виктор позвонил Георгию.
— Ну что, — сказал невидимый Георгий. — Покормишь ее где-нибудь и езжайте в Кончу-Озерную. Помоги ей расспрашивать этого писателя, может, он что еще вспомнит! Потом отвезешь ее назад и скажи, чтоб сама по городу не гуляла!
— Уже сказал.
— Добро, позвонишь, когда вернетесь!
За два часа, которые он дал Татьяне, чтобы она привела себя в порядок, Виктор успел перекусить в «Макдональдсе» и заехать в госпиталь к Мише Занозину.
— Ну как там? — спросил Миша, кивая в сторону окна.
— Все класс, зима идет…
— А дела?
— Дела набирают скорость. Если еще месяц здесь полежишь — можешь опоздать к финалу!
— Мне еще две недели, — сказал, улыбаясь, Миша. — Правда, потом сказали в военный санаторий, в Одессу ехать.
— Вот там и погуляешь, как раз сезон военных пенсионеров и пенсионерок!
— Ну тебя на фиг! Мне Крыса квартиру пообещал!
— Он сказал «если выживешь?» — спросил Виктор.
— Точно!
— Это он тебя приободрить хотел или думал, что ты без сознания и ничего не слышишь!
— Апельсин хочешь?
Отказавшись от апельсинов и пожав все еще слабую ладонь стажера, Виктор вышел из палаты.
Через час они уже въезжали с Татьяной на территорию писательского поселка.
Подъехали к забору, за которым возвышался новый кирпичный дом.
— Здесь, — сказал Виктор, заглушив мотор. Валентин оказался дома и в этот раз выглядел удивительно свежим. Не говоря лишних слов, он пропустил их в коридор. Таня сняла с головы пуховый платок и Виктор, вешая свое серое пальто на деревянную стоячую вешалку, рассмотрел наконец саратовскую гостью.
На вид ей было лет тридцать пять, русые волосы немного кучерявились, но уж очень правильными волнами. Сразу стало понятно, что еще недавно она накручивала бигуди. Маленький аккуратный носик и большие круглые глаза, которые она прищуривала, когда всматривалась во что-то или в кого-то. Видно, была близорука, но не хотела носить очки.
