Когда это было? Шестьдесят второй? Шестьдесят третий? Не позже, потому что в шестьдесят пятом он уже был сиротой и его забрали родители отца, жившие в Душанбе. Потом словно провал, словно дальше детства не было. Школа, институт военных переводчиков, служба при штабе округа, две командировки в Африку. И все это на желтом песочном фоне, на фоне лиц песочного цвета, на фоне красивых неприступных гор, тоже песочного цвета. Потом тихая свадьба, рождение сына. Увольнение с работы жены «по цвету лица». Ее начальник Сарултаев понял независимость как очистку НИИ Геологии от нетаджиков.
Потом позвонил, извинился, сказал, что в России им будет лучше. А что в России? Единственная родня в Саратове, и те живут без копейки. Хорошо хоть приняли их, поселили на даче, обещали чем смогут помогать Тане и Володьке, пока он тут обустроится. Ему еще повезло, что он встретил Ивана Львовича.
Случайная встреча, а как все перевернула.
Ник тогда выходил из Управления погранвойсками. Настроение было хреновое.
Подавал рапорт на перевод в Россию, получил отказ.
А тут этот немолодой полковник в штатском, командировочный, попросил объяснить, как в ведомственную гостиницу проехать. А чего ехать — пешком пятнадцать минут от Управления погранвойсками. Провел его Ник, разговорились по дороге. Вечером вместе поужинали в турецком ресторанчике. Там Иван Львович и упомянул первый раз о том, что на Украине формируется новая служба и есть возможность попасть в ее «фундамент». Особенно если бабушка жила под Житомиром. И с квартирой, сказал, помогут, и с устройством.
Конечно, не все сразу. Все требует времени.
Машина выехала на набережную. Светило солнце.
— Вы пиво любите? — спросил вдруг Иван Львович.
Ник кивнул.
— Тормозни у раков! — сказал Иван Львович шоферу. Ник удивленно глянул вперед по ходу машины и действительно увидел возле бровки большую надпись на картоне «РАКИ», под которой стояли два ведра. Рядом на раскладном стульчике сидел парень в плавках и солнцезащитных очках.
— Почем? — спросил Иван Львович, выйдя из машины.
— Полтинник штучка.
Ник тоже вышел, хотелось размять затекшие ноги. Заглянул в ведро. Оно было полным — то ли торговля не шла, то ли парень только-только здесь устроился.
— Двадцать штук, — Иван Львович протянул парню купюру.
Через десять минут машина выехала за пределы города. По обе стороны дороги зеленел лес, стройные высокие сосны выступали иногда из него, как походившие шахматные фигуры.
Глаза Ника отдыхали на этой проносившейся мимо зелени.
