— Скажи, а кто дал команду убить Броницкого?
— Кого?
— Советника президента, которого потом мертвым отправили на рекламном дирижабле в небо…
Ник потер правый висок. История показалась знакомой.
— Я слышал об этом… Точно слышал. Когда я приехал в Киев, Иван Львович сказал, что все заняты каким-то трупом, приземлившимся на крышу СБУ…
— Ты хочешь сказать, что приехал уже после убийства?
— Да… У меня где-то должен быть билет на поезд, — Ник задумался. — Я вообще никого не убивал…
— Тогда тебе нечего бояться. Можешь возвращаться на Украину или в Россию, — сказал Виктор и тут же словно одернул себя: кто он такой, чтобы давать гарантии безопасности?
— Пошли прогуляемся, — предложил после минутной паузы Ник.
"
"Оставив куртки в коттедже, они вышли на дорогу перед «Altinkaya» и пошли налево, в сторону города, которого отсюда еще не было видно.
Через минут десять прошли мимо магазинчика и нескольких присоседившихся к нему домиков. Потом по обе стороны дороги появились сады.
— Смотри! Маслины! — удивился Ник, подойдя к ближнему дереву.
Он сорвал одну черную маслинку, бросил в рот и тут же скривился. Выплюнул ее.
— Какая гадость! — удивленно произнес он. В Кирению вошли через полчаса.
Низкорослый городок, раскрашенный в нежные цвета, лежал на берегу Средиземного моря спокойно и беззвучно. Редкие машины и пешеходы тревожили неподвижность улиц.
На набережной людей было побольше. Работали кафе, бары. На вынырнувшем из-за домов холме раскинулась старинная крепость.
— У тебя есть жена? — спросил Ник.
— Жена и дочка. Они сейчас прячутся под Киевом… Меня пытались убить из-за этого дела…
— Из-за четырех миллиардов можно убить целый город, — хмыкнул Ник.
— Четырех миллиардов? — повторил удивленный Виктор. — Откуда ты знаешь?
— От Вайнберга.
Дальше они шли молча. Виктор думал о том, что Ник, должно быть, знает гораздо больше, чем он. Эти мысли не огорчили его. Он опять почувствовал себя тем, кем он был на самом деле — обычным исполнителем, из которого на время сделали важную персону. И он за это платил.
Платил риском для своей семьи, получая в обмен сомнительное удовольствие заграничных командировок. Но ведь эта роль, роль человека, принимающего решения, понравилась ему тогда, и нравилась до сих пор. И, видно, он неплохо исполнял эту роль, раз в нее верил и Рефат, и другие, с кем его сталкивало дело Броницкого. Он просто стал двойником Георгия.
А быть двойником Георгия было совсем нетрудно, ведь никто не видел его лица, никто не знал о его существовании.
