Потом для стажера будет еще одно легкое задание, по которому он сможет доложить до шести вечера. А дальше будет видно.
Виктор снова задумался о Рефате. Его немного раздражало то, что он забыл о дне рождения собственной жены, а кто-то практически неизвестный из другого города не только знал дату, но и от его имени прислал подарок. Это было похоже и на издевку, и на предупреждение — мы о тебе все знаем. И знали, видно, немало. Знали, что Ира любит крымский мускат. С цветами немного не угадали.
Прислали розы, а ее любимые цветы — хризантемы.
Но, может, не нашли хризантем?
Видно, тот, кто принес все это, и письмо в почтовый ящик бросил.
Вздохнув, Виктор достал из сумки конверт с фотографиями убитого Ивина.
Открыл кабинетный сейф, вытащил папку с делом Броницкого. Положил фотографии туда. Потом взял ручку и лист бумаги. Собрался было записать подробно все, что с ним произошло в Москве, включая сказанное Рефатом, но замер перед белым листом, посидел так минут пять и отодвинул от себя лист.
Лучше запомнить, решил Виктор.
Из ящика стола приглушенно зазвучала телефонная трель. Виктор достал мобильный, оставленный там перед поездкой в Москву.
«Надо было утром забрать с собой, вдруг Георгий уже звонил», — подумал он.
— С возвращением, — прозвучал знакомый голос. — Ну как поездка?
— Хуже, чем хотелось, — ответил Виктор.
— Почему?
— Ивин убит, двух других я не достал. Их нет дома.
— Уже интересно. А что дальше?
— Нашел гаишника, дежурившего ночью с двадцатого на двадцать первое на посту у Главпочтамта.
Завтра с ним поговорю.
— А кто занимается убийством Ивина?
— МУР, они мне фотографии сцены убийства дали.
— Так ты с ними познакомился? Не надо было…
— Они со мной познакомились раньше, чем я успел об этом подумать…
— Ну ладно, надеюсь, российская милиция украинской всегда поможет. Ты уверен, что это был МУР, а не ФСБ?
— Пятьдесят на пятьдесят, — ответил после паузы Виктор.
— Ну ладно, позвонишь после разговора с гаишником.
Спрятав трубку мобильного в карман пиджака, Виктор допил кофе и вышел из кабинета.
Заглянул к стажерам. Занозин что-то строчил на листе бумаги, сидя за столом.
— Ну как?
— ЧП на Бастионной пятнадцать, квартира двадцать три. Двадцать третьего мая около полуночи. Взрыв газа. Вся квартира выгорела, хозяин погиб.
— А кто был хозяин?
— Вересаев Николай Петрович, полковник штаба погранвойск. Он один там был прописан.
