"
"Миллер не смог оценить по достоинству представление Дэнни д’Анджело, потому что к тому времени понял: упорные, ищущие взгляды направлены не на Индиану, а на него; в него проникала толчками эта мужская энергия, завораживающая, опасная, искушающая, которая и отталкивала его, и влекла. Не думая о том, что делает, он схватил стакан Педро Аларкона и выпил виски тремя большими глотками. Спиртное, которого он не пробовал несколько лет, обожгло горло и разлилось по венам до самой последней клеточки, волна тепла и энергии захлестнула его, смывая мысли, воспоминания, сомнения.
Что может сравниться с этим волшебным питьем, решил он, с этим расплавленным золотом, пылающим, дарящим наслаждение; с этим божественным напитком, который тебя электризует, придает сил, воспламеняет; с этим виски, которого я, непонятно почему и как, избегал все эти годы, вот болван. Отец отступил на пару шагов и исчез в толпе. Миллер повернулся к Индиане, склонился к ее губам, но остановился на полдороге и, вместо того чтобы поцеловать даму, увел у нее стакан пива; Индиана, завороженная Уитни Хьюстон, ничего не заметила.
Миллер не знал, в какой момент он встал из-за стола и стал яростно проталкиваться к стойке; не знал, чем закончился спектакль и сколько рюмок он выпил, прежде чем совершенно потерял над собой контроль; не знал, откуда взялась ярость, ослепившая его потоком расплавленного металла, когда какой-то молодой парень обнял его за плечи и, приникнув губами к уху, начал что-то нашептывать; не знал, в какой именно момент расплылись очертания реальности и он почувствовал, что раздувается, вылезает из кожи вон, вот-вот лопнет; не знал, как началась потасовка, скольких он молотил, равномерно работая кулаками, и почему кричали Индиана и Аларкон и каким образом он очутился в патрульной машине, в наручниках, окровавленной рубашке и со сбитыми костяшками пальцев.
Педро Аларкон подобрал с пола пиджак Миллера, вынул ключи от грузовичка и поехал следом за машиной, в которой его друга отвозили в участок.
Припарковался поблизости и вошел в здание, где полтора часа дожидался, пока один из офицеров не принял его. Аларкон рассказал о произошедшем, стараясь как-то сгладить участие Миллера, а полицейский слушал его рассеянно, не отрывая взгляда от компьютера.
— В понедельник задержанный сможет изложить свое дело перед судом, а пока пусть побудет в камере, оправится от алкогольного отравления и успокоится, — изрек он наконец самым любезным тоном.
