У Петры был рост метр пятьдесят, она весила сорок восемь килограммов, но могла поднять в воздух верзилу и качка, вдвое более массивного, и бросить его далеко. С тех пор как девушка поступила на работу в убойный отдел, ей выдавалось мало случаев использовать эти умения, крайне полезные для того, чтобы защищаться в тюремном дворе, где возникали драки не менее яростные, чем в мужских тюрьмах. В двадцать лет, отсидев добавочный срок, назначенный Рэйчел Розен, Петра вышла на волю, а за следующие два с половиной года объехала всю страну на мотоцикле.
Если Петра, в детстве заброшенная, раннюю юность проведшая среди преступников, и сохранила какие-то иллюзии, то среди этих нескончаемых дорог затерялись и они. Единственным стержнем бродячего существования оказались боевые искусства, с помощью которых она защищалась и зарабатывала себе на жизнь.
Приехав в какое-нибудь местечко, Петра искала бар, уверенная, что даже в самом бедном и захолустном селении таковой найдется; садилась у стойки и смаковала единственную кружку пива.
Вскоре какой-нибудь мужчина — или даже несколько — подходил к ней с недвусмысленными намерениями; она же, если не попадался кто-нибудь по-настоящему неотразимый, что случалось очень редко, отговаривалась тем, что она лесбиянка, и тут же вызывала самого мощного на рукопашный бой. Правила простые: разрешается все, кроме использования любого оружия. Образовывался кружок, делались ставки; все выходили во двор или в какой-нибудь тихий закоулок, где Петра снимала кожаную куртку, разминала под грубый мужской хохот свои детские ручки и ножки и объявляла, что пора начинать.
Сначала мужчина попросту пер на нее, уверенный в себе, широко улыбаясь, но замечал вскоре, что девушка смеется над ним, ускользая, будто ласка. Тогда он терял терпение и, подстегиваемый насмешками зрителей, начинал драться всерьез, размахивая тяжелыми кулаками. Поскольку в намерения Петры входило дать публике спектакль, все честь по чести, чтобы никто не ушел разочарованным, она какое-то время играла с нападавшим, как тореадор с быком, уворачиваясь от ударов, выматывая соперника, и наконец, когда он, обливаясь потом, впадал уже в нешуточную ярость, применяла один из своих коронных приемов, и здоровяк падал на землю, увлекаемый силой собственного веса и натиска.
Окруженная почтительным изумлением, она собирала ставки, надевала куртку и шлем, садилась на мотоцикл и пулей вылетала из селения, не дожидаясь, пока повергнутый боец оправится от унижения и бросится в погоню.
