Келлер попросту приглашал к себе грабителей — никаких мер предосторожности, хотя, кажется, у него в доме хранились произведения искусства и всякие ценные вещи.
— Дальше, — кивнул Аларкон."
"— Я немного осмотрелся: по обе стороны от ворот шла глинобитная стена, метров на десять, скорее для украшения, чем ради безопасности; дальше границу имения отмечали кусты роз. Я заметил, что на них было много цветов, и это в начале марта.
— В котором часу приехал Келлер?
— Я ждал часа два. Его «лексус» остановился у ворот, Келлер вышел, забрал письма из почтового ящика, потом сел в машину, проехал через ворота и закрыл их с помощью дистанционного управления.
Сам понимаешь, розовые кусты мне не были помехой. Я оставил Аттилу в грузовичке — не хотел пугать Келлера — и направился к дому прямо по дороге; не думай, что я прятался или пытался застигнуть его врасплох, ничего подобного. Я позвонил в звонок, и мне почти сразу же открыл сам Келлер. И — ты не поверишь, Педро: знаешь, что он мне сказал? Добрый вечер, Миллер, я ждал тебя.
— Латиноамериканка, должно быть, сказала ему, что бандит, похожий на тебя, его спрашивал. Тебя нетрудно опознать, Миллер, особенно если ты вместе с Аттилой. Келлер знал тебя. Может быть, и Индиана его предупредила, что ты угрожал разобраться по-свойски.
— Тогда бы он не впустил меня, а позвонил в полицию.
— Вот видишь, не такой уж он был слизняк, в конце-то концов.
Миллер вкратце рассказал, как прошел за Келлером в гостиную, садиться не стал, от предложенного виски отказался и стоя высказал все, что думал: он, Келлер, упустил свой шанс с Индианой, теперь она с ним, Миллером, и лучше в это дело не встревать — последствия могут оказаться плачевными.
Если соперник и испугался, то сумел хорошо это скрыть и ответил невозмутимо, что решать должна одна только Индиана, и больше никто. Пусть она выберет лучшего, проговорил он с насмешкой и показал Миллеру на дверь, но поскольку тот не сдвинулся с места, попытался схватить его за руку. Неудачная мысль.
— Я отреагировал инстинктивно, Педро.
Сам не знаю, в какой момент съездил ему кулаком по физиономии, — покаялся Миллер.
— Ты его ударил?
— Несильно. Из носа брызнула кровь, он немного пошатнулся, но не упал. Я себя чувствовал препогано. Что со мной, Педро? Из-за всякой ерунды теряю над собой контроль. Раньше я таким не был.
— Ты что-нибудь пил?
— Ни треклятой капли, дружище: ничего.
— И что ты потом сделал?
— Попросил прощения, помог дойти до кресла, налил воды.
