Что бы сделал Келлер, получив неопровержимые доказательства неверности Индианы? Этот вопрос назойливой мухой вертелся в уме, не давая покоя.
Нужно заново завоевать любовь Индианы, как и говорил детектив. От этих слов у него мурашки бежали по коже, надо же — «завоевать любовь», как в телесериалах; но, в конце концов, что-то ведь нужно делать, нельзя сидеть сложа руки. Келлер уверял психиатра, что способен соблазнить женщину, ведь это у него получалось в начале их связи; он может предложить ей гораздо больше, чем одноногий калека, поскольку знает ее лучше, чем кто бы то ни было, и умеет доставить ей радость; не зря он потратил целых четыре года на то, чтобы пробудить в ней чувственность, даря наслаждения, какие ни один мужчина не сможет подарить, тем более такой грубый солдафон, как Миллер.
Психоаналитик слушал, не говоря ни слова, и собственные доводы, повторяемые из сеанса в сеанс, казались Келлеру все менее весомыми.
В воскресенье, в шесть часов вечера, вместо того чтобы дожидаться Индиану в сюите отеля «Фэрмонт», предполагая, как всегда, поужинать в номере, посмотреть фильм и заняться любовью, Келлер решил удивить ее, изменив сценарий. Он забрал возлюбленную из отцовского дома и повез в Музей де Янга, на выставку мастеров венецианской школы: сорок картин из Венского художественного музея. Келлер не хотел смотреть выставку в толпе и благодаря дружбе с директором добился частной экскурсии после закрытия музея.
Современное здание, тихое и безлюдное, казалось каким-то храмом будущего из стекла, стали и мрамора; просторные залы правильной геометрической формы были залиты светом.
Экскурсовод, которого им прислали, оказался молодым прыщавым парнишкой, с речами, вызубренными наизусть; Келлер своим авторитетом искусствоведа моментально заставил его умолкнуть. На Индиане было синее платье, узкое и короткое: одежка эта больше прелестей выставляла напоказ, нежели скрывала; повседневный пиджачок песочного цвета, который она сняла, когда вошла в музей, и потертые сапожки под змеиную кожу: Келлер не раз пытался заменить их на что-то более приличное, но Индиана упорно обувалась в это дешевое старье, считая такую обувь удобной.
Гид поприветствовал ее, разинув рот, и так и не пришел в себя до самого конца экскурсии.
