И не только из «макарова»…
— Я уже столько лет не стрелял! — засмеялся Стеклов. — И, надеюсь, никогда больше не буду, даже если вылечу глаза. Но я о другом.
— Я понимаю, — Константин кивнул, он действительно прекрасно понимал друга.
— Так вот, повторю в третий раз — и не потому, что ты тупой, а потому, что я зануда. Люди не такие, какими кажутся. И особенно это касается оперативной работы. А про Печерского я хочу рассказать тебе одну историю. Об одном его деле, на которое специально его отправляли в Москву.
— А если я не хочу это слышать? — запротестовал Емельянов.
— Какое мне дело до Печерского? Он портит все, к чему прикасается! Мутный, как не знаю что… И везде на его пути трупы! Везде!
— Потому что он хороший чекист, — спокойно возразил Стеклов. — Мы ведь с тобой не в песочнице играем, правда? И работаешь ты не в санатории. А трупы — это неотъемлемая часть нашей работы. Ты еще скажи, что с уголовниками надо быть вежливым и подносить им пирожные из ближайшего гастронома — на блюдечке с голубой каемочкой!
— Это в каком-то романе было, — хмыкнул Емельянов, время от времени вспоминающий, что когда-то читал книги, да и высшее образование у него все же было.
— Ильф и Петров, «Золотой теленок». Перечитай на досуге, чтобы мозг отключить, — сказал Стеклов.
— Как будто у меня есть время читать книги! — воскликнул Емельянов.
— Но есть же время водку пить с друзьями?
— Что, воробушки донесли? — хмыкнул Константин, впрочем, совершенно без злобы.
— Скорей жабы! — в тон ему хмыкнул Стеклов. — Но ты меня не отвлекай.
Я хотел о другом. И я все-таки расскажу тебе эту историю, даже если ты заткнешь уши.
— Ну, если ты считаешь, что я должен слушать… — сдался Емельянов, которому вдруг пришло в голову, что все это Стеклов говорит неспроста. Наверняка пытается донести до него что-то, объяснить. Что ж, оставалось заткнуться и слушать. Тем более, от того, что он слушал Андрея, Константину всегда была польза.
— Был 1962 год. Начинал Печерский как обычный оперативник, ну, как мы с тобой. Мы работали с ним в соседних отделах.
Но потом очень быстро он пошел вверх по той причине, что обладал очень необычными способностями. Они есть не у каждого опера. Оказалось, что он не столько опер, сколько разведчик.
Емельянов задумался, потом кивнул. Да, это действительно было не одно и то же.
— Так вот, — продолжил Стеклов, — было несколько дел — совсем не громких, да и не особо значительных, после которых внимание на него обратило КГБ. Там такие способности весьма ко двору.
