В ходе израильских авианалетов на египетские и сирийские объекты погибли 35 советских военных специалистов.
Шестидневная война для СССР стала белым пятном в истории советской политики. Позиция Москвы явно была направлена против Израиля. Но в мае 1967 года ситуация на Ближнем Востоке не занимала Политбюро. Поэтому война оказалась полной неожиданностью.
После того, как СССР предупредил президента Египта Насера о готовящемся ударе Израиля против Сирии, Египет объявил мобилизацию. Позже Израиль обвинил Кремль в масштабной провокации.
Впоследствии в интервью New York Times израильский премьер Голда Меир сказала, что «Москва несет, по меньшей мере, такую же ответственность за войну 1967 года, что и арабы. А может, и большую».
Однако, как уже упоминалось, есть свидетельства того, что в мае председатель Совета Министров СССР Алексей Косыгин решительно не советовал Насеру воевать и даже пытался предостеречь против этого. От имени Политбюро ЦК КПСС он отказал на первой же встрече, заявив: «Мы не можем одобрить такой шаг».
И пояснил, что военное столкновение с Израилем может поставить вопрос о вовлечении в военных конфликт великих держав, что обязательно будет чревато последствиями для всего остального мира.
Но в ходе войны СССР все-таки направил в египетский Порт-Саид военную эскадру из состава Черноморского и Северного флотов. Она состояла из 30 надводных кораблей, в том числе одного крейсера, и 10 подводных лодок. Эскадра оставалась в Египте до конца июня.
Итак, 10 июня Москва окончательно разорвала дипломатические отношения с Израилем.
Это сопровождалось угрозой предпринять меры военного характера, если израильское наступление не остановится. Однако в этот день война была уже окончена.
На самом деле СССР раздражали совсем не действия Израиля на Ближнем Востоке, а его влияние на советских евреев.
Уже в конце 1950-х годов Кремль считал любые контакты с Израилем идеологически вредными. А Шестидневная война послужила лишь поводом, чтобы пресечь их окончательно.
Писатель Михаил Хейфец писал: «Шестидневная война застала меня врасплох, в постели моей подружки: у нее ночью я услыхал потрясающее сообщение радио Израиля о начале боев.
Как бывает в жизни: живет с тобой рядом близкий, родной человек, но он живет своей жизнью, а ты своей… Но вот беда, опасность для него, и ты вдруг ясно осознаешь всю ценность его существования для тебя, ощущаешь, что твоя жизнь кровными узами связана с ним, с его благополучием. Это именно в ту ночь почувствовал я к Израилю».
