Можно сказать, что даже в чем-то их превосходя.
— Сразу видно, что вы умный и культурный человек, — неожиданно сказал врач. — Как же вы умудрились дойти до всего этого?
Нуну страшно хотелось ответить: а вы? Но он промолчал. Именно тогда впервые в его душе и появилась, а затем крепко вызрела мысль: надо выжить. Любой ценой. Любым способом. А для того, чтобы выжить, надо молчать."
"— Через пару дней будете как новенький, — сказал врач. — Повязку сниму послезавтра. И на будущее прошу — берегите голову!
— Это мое самое слабое место, — попытался пошутить Анатолий, но шутка вышла несмешной.
И в разговоре повисла долгая неловкая пауза.
— А правду говорят, что вы писатель? — вдруг спросил врач.
— Правду, — кивнул Нун. — Вернее как — я пытаюсь им стать. Но, честно, пока выходит не очень.
— Ваше счастье, что у вас не получается, — вздохнул врач. — Нет судьбы печальнее, чем судьба писателя. Это всегда судьба пророка, который не нужен в своем отечестве. Рано или поздно его бросят на заклание. И его разорвет толпа, которая ничего не смыслит в таком даре.
И даже не хочет понять.
— Все верно, — кивнул Анатолий.
— Даже больше вам скажу: как бы ни была печальна ваша судьба, она подарила вам бесценный опыт. Берегите его.
— Вы умеете предсказывать? — прищурился Нун.
— Бывает, — без улыбки кивнул врач, и Анатолий снова удивился тому, как доктору удается находить верные слова.
Потом врач сделал ему два укола, наложил повязку и ушел, вернее уехал — Анатолий услышал шум автомобиля, отъезжающего от дома.
Он побоялся спросить у Жмыха о том, что привело врача в банду — боялся разочароваться в этом странном лжепророке, который отвергал истины и превращал их в тонкую пленку разума в этом жутком бандитском притоне.
Все последующие дни Нун думал и наблюдал — «снимал узоры», как сказали бы бандиты. Его почетное вхождение в банду произошло только спустя неделю. Вернее спустя целых восемь дней. Он считал.
В тот день бандиты вернулись под утро. Они принесли с собой первые лучи рассвета и богатую добычу — им повезло ограбить несколько богатых еврейских семей.
В первом случае с добычей все было ясно: на столе высилась груда бумажных денег и массивные золотые украшения. А вот во втором — дело оказалось похуже.
Чертыхаясь, матерясь на все голоса, бандиты вытащили из старой сумки… целую кучу книг. Это были очень старые книги — в антикварном переплете, с загнутыми страницами, с кое-где потрескавшейся кожаной обложкой.
— Вот сука! — завопил один.
