Игра в убийство

 – Пойдем в дом, Саша, попросим у твоих родителей чаю с конфетами. А потом снова во двор выйдем.

Дети ушли, но стоящие под медленно падающим снегом Вероника и Павел этого, казалось, не заметили.

– Ты действительно приехал, чтобы, несмотря ни на что, встретить со мной Новый год? – слабым голосом спросила она.

– Конечно. Ведь как год встретишь, так его и проведешь. А я не собираюсь целый год провести вдали от тебя, – ответил он.

– Паша, я…

– Никушка, не надо ничего говорить, пожалуйста, – быстро попросил он. – Пойдем в наш дом, а…

До крайнего коттеджа они не шли, а бежали.

Вероника вдруг остро поняла, что соскучилась по мужу, по его всегда чуть небритому подбородку, внимательным глазам, ласковым рукам, знающим все самые тайные и особенные местечки ее тела. Она даже застонала от того, что нахлынувшее желание нельзя было реализовать прямо сейчас, на снегу, укрывшись от нескромных взглядов еловыми лапами.

– Сейчас, – рычал Павел на бегу, – сейчас все будет. Никушка, ты потерпи, уже недалеко осталось.

 – Как всегда, он читал ее мысли.

Хлопнула входная дверь коттеджа, отрезая их от остального мира. Упали на пол куртки, шапки, в разные стороны полетели тяжелые ботинки, свитера, брюки. До спальни они все-таки недотянули, упали на скользкую, холодную кожу дивана в гостиной.

Мир в очередной раз раскололся на до и после, и, скользя по ровной ледяной поверхности, взмывая вверх на сложных поддержках, вставая обратно на ребро острого конька, Вероника на секунду удивлялась тому, что вообще могла придумать, что Павел ее больше не любит, и снова скользила, и взмывала ввысь, и опускалась, бережно поддерживаемая его сильными руками.

Минут через пятнадцать их ледовый танец кончился, они расплелись телами, и Вероника тут же съехала с дивана и шлепнулась на пол.

– Тебя ни на секунду нельзя оставить без присмотра, – нахально заявил Павел, подтянул ее за руки и водрузил себе под бок. – Никушка, ты больше не думаешь о таких глупостях, как наше раздельное проживание?

– Не думаю, – созналась она, приходя в ужас только от одной мысли, что снова может остаться одна, без него.

 – Паша, а у тебя точно нет другой женщины?

– Дурочка, – он засмеялся, поцеловал ее в нос и тут же стал серьезен. – Нет у меня никого, кроме тебя. Никушка, я люблю тебя, и мне не нужна никакая другая женщина. У меня было очень много работы, особенно в последние месяцы. Перед Новым годом всегда так. Я же не знал, что ты на это так неадекватно отреагируешь, а то бы объяснил.