Игра в убийство

Зоя внезапно обратила внимание, с каким интересом хромой Игорь слушает чужой телефонный разговор. Глаза у него были внимательные-внимательные и даже кончики ушей словно шевелились от напряжения. Может, он преступник? Вор, который подыскивает жертву, прикрываясь образом калеки, проходящего восстановление после аварии? Она невольно придвинула сумочку к себе поближе.

В беседку вошел Сергей Владимирович, все так же прижимаюший к себе свой пузатый портфель. Двигался он бочком и сел на самый край лавки как можно дальше от Игоря и Зои, словно боялся запачкаться.

Пробежав глазами по собравшимся – настороженно, пожалуй, даже трусливо, – он остановил взгляд на Федоре Озерове и словно смягчился. Присутствие здесь Федора Сергея Владимировича однозначно устраивало. Знакомы они, что ли?

Принесли шашлыки и овощи, быстро накрыли стол, и потек тот неспешный, ни к чему не обязывающий разговор обо всем и ни о чем, который обычно возникает на природе в малознакомой компании. Клара почти не ела, видимо, соблюдала диету.

Окружающих она игнорировала, зато то и дело дергала мужа по каким-то пустякам.

Лера, наоборот, ела с удовольствием, то и дело беря новые куски мяса и вонзая в них крепкие белые зубы. Вот только глаза ее все время с беспокойством осматривали окрестности, словно она была готова к тому, что в любой момент из кустов появится ее воздыхатель Павел. Зое, кстати, казалось, что кусты и впрямь время от времени шевелились. Да, крепкая у девочки нервная система, только позавидовать можно.

Ее отец, велевший всем называть его просто Иваном, тоже ел с аппетитом. Его хмурое лицо наконец-то расслабилось, словно он позволил отпустить себя на волю. Жене отвечал односложно, дочь периодически обнимал за плечи, с Игорем обсудил степень безопасности разных автомобилей, а с Федором поговорил о выставке импрессионизма и испанского искусства, на которой оба побывали в январе этого года. То, что спортивный и глуповатый на вид Федор может интересоваться испанским импрессионизмом, Зою, признаться, удивило.

– Меня привлекли на экспозицию два имени – Хоакин Соролья и Рамон Казас, – говорил Федор. – Поверьте, в настоящий момент среди западных художников и искусствоведов картины этих двух мастеров очень ценятся и стоят в одном ряду с Джоном Серджентом, Валентином Серовым и Андерсом Цорном.

– Да-да, я даже лично поблагодарил кураторов за то, что они смогли привезти в Москву хотя бы несколько картин этих художников, – отвечал Иван.