Играй!

– Теодор, твой лавандовый раф, – Ева подошла к их столику с подносом, ставя перед Теодором смешную пузатую кружку в виде овечки. – Кристофер, имбирно-пряничный латте для тебя.

Кристофер едва не захлопал в ладоши от восторга, когда перед ним возникла огромная кружка с семейством муми-троллей, нарисованным по бокам. Он рассматривал ее с широкой улыбкой, а потом поднял взгляд на Теодора.

– Посмотри, какие милашки! – тоненьким восхищенным голосом воскликнул он, и Теодор рассмеялся, но смех получился совсем не обидным, а, наоборот, очень нежным.

Ева была явно довольна тем, что Кристоферу все настолько пришлось по вкусу. Она поставила между ними тарелку с огромным куском ежевичного чизкейка и две серебряные ложечки и отошла.

– Наслаждайтесь вечером, – произнесла она, прежде чем удалиться и оставить их наедине.

Кристофер наклонился к кружке, с шумом отхлебывая и прикрывая глаза от удовольствия. Он не сдержал блаженного стона, когда почувствовал терпко-сладкий привкус на языке.

– Нравится? – нетерпеливо спросил Теодор уже в сотый раз за этот вечер. Так, словно скажи Кристофер «нет», он бы мгновенно нашел сотни способов развлечь его по-другому.

– Это лучший кофе, который я пробовал! – не кривя душой, сообщил Кристофер, не уточняя, что пробовал он не так уж и много, и Теодор заметно расслабился, откидываясь на спинку плетеного кресла. Кристоферу нравилось, что тут были разномастные столы и стулья – это придавало месту особое очарование.

– Я рад, что тебе нравится, – искренне произнес Теодор."

"Кристофер невольно засмотрелся, как он отпил свой кофе, взял ложечку, отламывая кусочек торта и отправляя его в рот. Его пальцы, шея, губы, которые он облизывал, чуть влажные от пота и снега пряди взъерошенных светлых волос. Лениво прикрытые глаза, свитер с широким горлом и рождественскими оленями. Теодор так вписывался в эту уютную обстановку, словно сам по себе воплощал слово «уют».

Кристофер легко мог представить их обоих в каком-нибудь маленьком теплом домике: треск поленьев в камине, пушистый ковер на полу, приятная музыка на фоне.

Он представил метель за окном, которая не доставала до них, как бы ни старалась, представил, как они сидели бы на полу перед огнем, и Кристофер прижимался бы спиной к груди Теодора, и их обволакивал бы аромат еловых веток, развешанных по стенам и украшенных новогодними игрушками, запах горячего шоколада и яблочного пирога.