Играй!

Потом снова перевернулся, потом начал ерзать на постели так, чтобы закинуть ноги на стену, возился до тех пор, пока не упал на пол с глухим стуком.

Он не мог успокоиться. Не мог найти положение, при котором внутри бы перестало так болезненно ныть.

Дверь открылась, и потревоженная шумом женщина заглянула внутрь. Увидев сына на полу, она устало вздохнула и прошла внутрь, присаживаясь перед ним на корточки. Теодор поднял на нее глаза и вяло пошевелил пальцами.

– Привет, мам.

Женщина пристально рассматривала его, склонив голову к плечу.

– Ты влюбился, что ли? – с подозрением спросила она, и взгляд Теодора стал недовольным, но, вопреки его выражению лица, внутри все сладко сжалось. При слове «любовь» и всех производных от него в мыслях всплывал трогательный образ Кристофера. Даже если этой влюбленности тоже суждено окончиться разбитым сердцем, она дарила тепло.

И боль.

– Почему сразу влюбился? – ворчливо ответил вопросом на вопрос Теодор. – Почему чуть что, так сразу влюбился?

– Подростки чаще всего страдают из-за любви, – невозмутимо пожала плечами мама.

Теодор ужаснулся. Неужели кто-то всерьез так думал?

Тот факт, что он действительно страдал из-за любви, прошел как-то мимо.

– С чего ты вообще взяла, что я страдаю?

И даже если это была правда, не обязательно было подтверждать мамины опасения.

– Ну, сейчас семь вечера, а ты валяешься на полу своей комнаты, а не гуляешь где-нибудь в центре со своими дружками, ты поздоровался со мной сегодня три раза вместо одного, ты отказался от ужина…

– Мам! – возмутился Теодор.

Женщина удивленно округлила рот и хлопнула себя по лбу.

– Точно, вот что я забыла спросить! – со смешком проговорила она. – Ну так что, будешь ужин?

Теодор надулся, соскребая себя с пола и с топаньем направляясь к двери.

– Буду! – с вызовом ответил он, и первым спустился вниз. С мамой ему можно было почувствовать себя маленьким. Пусть она и не знала, какие проблемы на самом деле волнуют его сейчас, у нее словно была способность подсознательно его от них закрывать.

Чтобы все стало немного проще и понятнее.

Почти всю ночь он не мог сомкнуть глаз, снова и снова проигрывая сегодняшний день в голове, раздумывая над тем, как ему лучше поступить. Он чувствовал себя мухой, застрявшей в паутине, которая дергала лапками в панике, а выбраться все равно не могла, потому что выхода не было.