Игрок Фемиды

Потому что я, перегруженная впечатлениями, могла вырубиться на середине, и дишь крепко обнимала его широкие плечи, чувствуя себя в тепле, безопасности и счастье. Антон надеялся на тигрицу, о чем глумливо мне сообщил в один из вечеров, поставив на тумбочку виски, пока я, устало сдирая с себя одежду, прокручивала воспоминания о горках в аквапарке, думая где я могла заработать этот нехилый синяк на руке."

"— Я раньше сдохну, чем прлснется тигрица. — Упав на Антона, лежащего на кровати, я виновато потерлась носом о его подбородок, и опустила голову на плечо, сказав, что я сейчас пару минут полежу и пойду в душ.

Он осторожно обнял меня, нежно оглаживая пальцами спину и поцеловал в висок. Стало тепло и приятно. Хорошо и спокойно. И меня вырубило раньше, чем истекли отведённые мной себе пара минут.

На следующий день меня ждало еще одно открытие — я даже никогда не подозревала, что могу кричать от страха. Но американские горки меня вынудили это сделать, и сошла я оттуда со вставшими дыбом волосами и бешено колотящимся сердцем.

Антон в качестве утешения купил мне мороженое и старался не особо смеяться, при виде моего удивленного вида, когда я пробовала вкуснейшее мороженное в своей жизни.

— Антон, а пошли еще! — неожиданно для нас обоих выдала я, оглянувшись на жуткую хрень, которая несколько минут назад едва не заставила меня поседеть от ужаса. — На этот раз я точно не буду кричать.

Соврала. Орала еще сильнее и слезно умоляла остановиться, особенно когда нас несло к мертвой петле. Антон смеялся как ненормальный, сжимая мою руку вцепившуюся в перекладину.

Потом, Антон желая дать мне эстетическое удовольствие повез в сад цветов, величественный прекрасный. Антон уже привык моей отвисшей челюсти и просто наслаждался моими эмоциями, иногда фыркая, когда я особенно сильно восхищалась и челюсть моя отвисала сильнее. А потом еще пустыня… Другой аквапарк на искусственном острове и сафари в пустыне, окончившееся вкусным ужином и катанием на верблюдах.

Постоянно чувствуя себя ребенком в большом удивительном парке увлечений, я смотрела на Антона иногда не скрывая обожания.

Он с упоением читал это в моем руке и целовал ладонь, улыбаясь глазами.

Мне так хотелось прижаться к нему, хотя я была так перегруженна впечатлениями до подергивающегося глаза, но сдерживалась. Сначала из-за того, что вокруг улыбающиеся добрые люди, живущие по другим традициям, а потом из-за дурацкого чувства стеснения. Я видела его совсем с другой стороны. Надежным, сильным, заботливым.