Игрок Фемиды

Раздраженно утерев кровь из разбитого носа промокшим грязным рукавом, пошел в видневшуюся вдалеке ровную линию пустого шоссе. Дезаморфин, кайф от которого давно был сорван, путал ноги и тяжелил голову, заставляя иногда падать в осеннюю грязь и материться от стреляющей в пояснице боли. Вадик вставал и шел дальше.

С трудом поднялся по насыпи к отбойнику, кое-как его перелез и побрёл по обочине к городу. Правда, шел недолго. Сзади раздался шум приближающегося двигателя. Вадик, не поворачиваясь выставил руку, прося притормозить.

Притормозили. Менты.

Он закатил глаза и раздраженно простонал. Они вышли из машины и перебрасываясь дурацкими шуточками потребовали его документы, будто не видя, что он в одном хлипком свитере и растянутых спортивных штанах.

— Петрович, а пацан, кажись, загашенный. — Довольно хохотнул мент, ощупывая лицо Вадика взглядом.

Обыскали, достали из заднего кармана пакет. С белым порошком. Вадику такое количество и такой вид дури никогда и не светил, но затуманенный мозг все никак не мог свести ряд простых фактов.

Он так удивился, что даже не сообразил, что его усадили в машину и везут в отдел. Дошло с большим опозданием, когда они уже въехали в город.

— Блядь, это не мое! Меня ебырь сестры в поле привез! На семерке БМВ! Он же и подкинул!

— На БМВ нынче нарики разъезжают! — Развеселился усатый. — И какой же номер был у тачки за семь лямов подвозящей твою тушку?

— Не было номеров! Он скрутил!

— А как его звали, хотя бы? Галлюцинацию твою, возящую тебя на БМВ? Имя у нее есть?

— Я не знаю, не представился, блядь! Слушайте, он с моей сестрой крутится! Я ее… обидел… вот он и отомстил, сучий потрох! Мог бы просто морду набить, нахуя меня снова в тюрягу упекать!

— Слыхал, Петрович? — почти восторженно пропел усатый мент, обращаясь к веселящемуся водителю.

 — Какой буйный приход у торчка! Фантазия какая! Разных шировых ловили, но такого бреда я еще не слышал, а ты?

— Это история пока в топе услышанных мною сказок, Вить. Пацан, ты чем обдолбился-то?

— Да пошли вы, чмыри продажные!

— Петрович, я ослышался, или задержанный и вправду оскорбил сотрудника полиции? — вполне весело заржал усатый, поворачиваясь к напрягшемуся Вадику.

 — Сдается мне, он еще и оказывал сопротивление при задержании, да, Петрович?

Водитель согласно пробасил, и свернул в безлюдный проулок.

Вадик по животному ощерился, глядя в черные глаза мента, улыбающегося и наматывающего какую-то тряпку на кулак. Чтобы не оставить следов на его теле.