Игрок Фемиды

Так что докторенок был послан на хуй со своими нехорошим прогнозами и ценными советами.

— Будешь… завязывать?..

— Я семью хочу, Слав. Прикинь, залетит Ленка от меня? Да она даже выносить не сможет, не то что родить. Я же весь протравленный. Насквозь просто. Хотя и на чистейшей органике сижу, а сейчас на три месяца на химию придется перейти… Это еще с год восстанавливаться потом, но хоть посплю нормально. С коксом я часа четыре в сутки только сплю… — Антон протяжно выдохнул. — А детей хочу. Выход один, в коме ломку переждать, потом терпеть.

— В коме?

— В Европе в кому погружают и контролируют, пока тело ебашит на ломке. Мне даже представить страшно, но говорят, сорок процентов успеха есть. Да и хуй с ним, я и в меньший процент счастливчиков попадал, сам знаешь.

— Ну, ты красавчик. Наконец-то. Сашку обрадую, что ее любимый непробиваемый наркоман решил соскочить.

— Сашка мне пять лет мозг долбит, представить сложно, как обрадуется. Хочу это увидеть, брат.

— Заскочим ко мне потом, сам скажешь.

 — Хохотнул Славка. — Э-э-э… У тебя видеорегистратор пишет со звуком, да?

— Бля-я-ядь."

"— Не забудь стереть! — гоготнул Славка и запись оборвалась.

А я расхохоталась. Сидела на полу и смеялась, пытаясь трясущимися пальцами пытаясь зажать себе рот, чтобы прекратить этот надрывный, незнакомый, грубый смех. Помогло. Перешло в проклятия. Разум полыхал, грозя провалить весь мир в темноту. Как полыхало все внутри. Если есть ад после смерти, то я уже в нем. Руки странно подергивались, а окружающее смазывалось.

Наверное, из-за слез. А может потому, что сгорающий мир внутри меня неумолимо рушился и тело безжалостно резали осколки такого уже далёкого и утопичного будущего, оставив злое, холодное, безжалостное настоящее в котором уже наступил апокалипсис. Эти слова… я прежде не думала, что можно ощущать такую боль, чтобы было физически ощутимо. Лучше бы Вадик меня еще раз избил. Да лучше бы даже оттрахал, чем это все. Я бы пережила. Точно бы пережила это. А это….

Услышала, что кто-то страшно кричит, как будто его режут тупым ножом. Спустя миг поняла, что это срывается с моих губ. Снова закрыла рот руками, пытаясь унять животный вой от обуявшего меня ужаса. Брызнула кровь — прокусила палец. Боль чуть отрезвила. Встала раза с пятого. Села в кресло. Взгляд в одну точку, столешницу, которую я не видела.

Самое страшное, что время на этом моменте не остановилось. Что никто не ощутил, не понял, что меня уже нет.