Игрок Фемиды

Славка кинул смс что он поднимается. Я рвано выдохнула, когда ключи звякнули в замке. Выглядел Антон хреновее, чем когда был на отходняках. Заметив меня, замер. Не поверил. Бросил взгляд на свой телефон, усмехнулся, прикрыв глаза и покачав головой. Оперся спиной о дверь. Напряжен. Бескровные губы твердо сжаты. Взгляд в сторону.

— Добивай. — Тихо произнес он.

Вчера Славка, бухая со мной на заднем сидении седана Сашки, сказал, что Антон сдохнет. Что он отказался и не переживет ломки. Двенадцать лет вкидывания, это не шутки.

Но Антон скорее сдохнет, чем сделает это снова. Он, под тихий плач сердобольной Сашки, тихо выговаривал мне, что я обязана помочь. Что это первый и последний шанс Антона, вырваться из порочного круга. И если ни я, то никто.

Хлестая коньяк как воду, и утирая злые слезы, я уже понимала, что вернусь к Антону. Он для меня первый. Он для меня единственный. И пусть он порочен, как сам дьявол, пусть иной раз я готова самолично его придушить, но этот упертый сукин сын в беде. Этот урод моя первая любовь.

И последняя. Больше никогда никого я так сильно не полюблю. Чтобы всю ночь шерстить форумы дур, залетевших от наркоманов, и плача, читать их откровения. Потому что я надеялась. Я хотела в свои ебучие двадцать лет от него ребенка. И я в жизни так не ревела, как после медикаментозного аборта, скрючившись от ужаса на ледяном равнодушном кафеле в ванной. Зимин сказал о клинике в Берлине. Вчера он и Лешка оплатили нихеровую сумму. Через два дня вылет. Я поеду. Я поеду с ним. Я буду рядом.

— Один срыв, Антон… — ком подкатил к горлу. — И я уйду. Ты больше никогда меня не увидишь!..

Антон, с кожей цвета первого снега, посмотрел на меня с такой болью, что сердце кровью облилось. Он сделал шаг ко мне. Обнял, как мог, дрожащими неверными руками.

— Лен… маленькая… — выдали бескровные губы. — Я клянусь!.. Клянусь своей жизнью!..

Я, не чувствуя, как слезы катятся по лицу, дрожащими пальцами подняла его голову, заставляя смотреть в свои глаза.

— Один срыв… Я уеду отсюда. Брошу все и уеду.

Сменю фамилию, имя, чтобы ты никогда меня не нашел… Я брошу все, понимаешь?..

— Ты… сделала?..

Я, не в силах ответить, кивнула. И он… сломался. По мужски страшно, молча, бесшумно. Отступил назад слепо шаря рукой в поисках опоры. Нашел. Не помогло. Просто сполз по косяку на пол, бессмысленно глядя перед собой опустошенными, мертвыми глазами. Как будто душу вырвали, а тело оставили. Белые губы раскрылись, выдохнули и сомкнулись. Рваный вдох, попытка прийти в себя.