Игрок Фемиды

Гелька снова разрыдалась, икая и запинаясь произнесла то, что меня заставило напрячься:

— … и… подписала, чтобы ты, мразь, в себя пришла. — Она икнула особенно громко и прервалась, очевидно, выпивая стакан дешевого бухла. — Чтобы над землей не летала больше… он наш брат! Понимаешь?! Ему помогать нужно!

— Что ты подписала? — с нехорошим предчувствием уточнила я, замирая и глядя в одну точку.

— Заявление… на тебя суку… в суд! Что не пускаешь… Вадика как можно не пустить?! Он только из тюрьмы вышел… А ты…Сука, я же тебе сколько помогала!.

. А ты-ы-ы-ы! Тварь ты неблагодарная!

— Ты нахера подписала, дура?! — полностью потеряв самообладание, рявкнула я.

— Пошла ты на хуй, проститутка! Он тоже имеет право жить в маминой комнате! Лучше он! Ему и так по жизни досталось!

— Блядь, какая же ты дура, Гелька! Какая дура! — убито простонала я, чувствуя как сердце сковало холодом. — А если он дело выиграет, он же продаст комнату, тупой твой мозг!.. А деньги просрет! Или в этой же комнате стравится… Или порешает кого… — забывшись, я растерянно и негромко добавила, — а мне сейчас идти некуда….

К моему счастью, взвившаяся Гелька этих слов не услышала. И слава богу.

— Вадик наш брат! И он только вышел! А ты кто такая, чтобы гнать его с порога! Он же наш родной брат! Ты, грязная шлюха, даже не предложила ему переночевать!

— Заканчивай. — Холодный голос Антона над ухом резанул по моей ярости остро заточенным лезвием.

Я потерянно обернулась. Антон требовательно протянул руку за моим телефоном.

И что-то такое было в его взгляде, что пошатнуло мой горящий от злости мир. Умеет он по особому смотреть, тут не возразишь. Сглотнув я отключила звонок и, несколько помешкавшись, и разозлившись за это на себя, дрожащими пальцами сунула телефон в карман пиджака, а не в его все еще протянутую ладонь. Мрачно посмотрев в непроницаемые глаза Антона, попросила отвезти меня с беспокойно вертящимся у ног Гармошкой домой. Антон, чуть помедлив, и прищурено глядя в мои глаза, кивнул и пошёл к машине, ведя на поводке собаку, постоянно на меня оглядывающуюся.

Запустив пса на заднее сидение, Антон чем-то загромыхал в багажнике. Я, не спросив разрешения, дымила в окно на переднем пассажирском кресле и бездумно смотрела в экран своего телефона, размышляя, что делать. Вадик. Он пойдет до конца. На этот раз точно. От того идиота, бросающегося словами, которого я знала шесть лет назад, ничего не осталось. Я ведь думала об этом. Я же предполагала.