Игрок Фемиды

 — Я же… в твой омут с головой… Откуда ты свалилась? Почему ты такая?

— Какая? — скользнула языком по его губам, сдерживая довольную улыбку.

— Такая. Что я перевернул в себе все… и начал бояться. — Поцелуй, осторожный, словно пробный. С привкусом эха боли и дурного отчаяния, но прежде чем я успела обеспокоится, все сменила дикая страсть, сжигающая меня и побуждающая его безумие заложенное им в меня.

К черту все. Этот мир, обстоятельства, и ночь. Я пила его поцелуи и дарила все, на что способна губами. Зажатая между ним и стеной, ощущая бешенный стук его сердца сквозь ткани нашей одежды, все чего хотело мое естество — он.

Злобное животное внутри, скалящее клыки на всех, кто ко мне приближался, давно покорно опустило голову и мурлыкало при его прикосновении.

Обхватывая его шею, прижимаясь грудью, пытаясь раствориться в его силе, мощи и робком, таком непривычном веянии мужской нежности. Не один ты потерял голову, Антон, далеко не один…

Не уловила момента перемещения в спальню. Бросил на кровать.

Фыркнув, притянул за ногу ближе к изножью, опустился сверху, поставив руки по обе стороны моих плеч. Глаза в глаза. Долго. Затягивающе. Его, потемневшие, напряженные, распаленные моей близостью и готовностью настолько, что мое маловероятное «нет» он бы не услышал. И мой взгляд, жаркий, зовущий и раскрывающий одну простую истину — я видела в нем мужчину. Своего первого мужчину, и страстно его желала.

Антон, прочитав это, хрипло выдохнул и припал к моим губам. Подалась на встречу, теряясь в жаре, сжигающим вены.

Мои неверные, отчего-то дрожащие пальцы расстегивали пуговицы его рубашки. Он, усмехнувшись мне в губы, потянул на себя вынуждая сесть на постели и его пальцы расстегнули молнию, которую он так недавно сам же застегивал. Стянул малатье, с наслаждением припав к груди. Снова потянул на себя, вынуждая сесть. Я жадно скользила губами, зубами и языком по распаленной и такой вкусной кожи груди в миг его краткой борьбы с застежками бюстгальтера. Затяжная секунда и ненужная ткань полетела куда-то в угол вместе с его рубашкой.

Навалился сверху, прижимая собой к постели, подаваясь бедрами вперед, прижимаясь нехилой эрекцией к моему отозвавшемуся требовательной болью низу живота. Пила его поцелуи. Жаркие, горячие, сжигающие меня и мою душу. Обвила торс ногами делая контакт невыразимо тесным. Антон рвано выдохнул в мои губы, сжав руками грудь, жадно и сильно подался бедрами вызывая в моем с ума сходящем теле дикую волну желания.