И зря ты беспокоила этого Рудика, – проговорила она и хотела встать.
– Подожди, девочка моя, ты же не дослушала! – воскликнула мама. – Речь совсем о другом.
Хотелось уйти, но Даша все же задержалась.
– Мы просто поговорили, – оправдывалась мама. – Даже не я начала про работу. Он сам.
Сам? Это уже интересно, Даша замерла, сцепив руки в замок.
– Это он первый заговорил о том, что одному его хорошему знакомому в фирму требуется человек, который займется делопроизводством и бухгалтерией, – продолжила мама.
Даша скептически поморщилась, а она пояснила:
– Просто, у этого знакомого раньше сестра всем занималась, а сестра внезапно вышла замуж. Слово за слово, ну и вот… Вот, – и протянула Даше бумажку, на которой был записан телефон и имя. – Девочка моя, может, попробуешь?
Бумажка, конечно, не кусалась, но Даша почему-то взяла ее с опаской.
Имя, написанное маминым почерком на листке из блокнота, было Даше незнакомо. Она смотрела несколько секунд, как будто ожидала, что буквы превратятся сейчас в уродливых гадин.
Но ничего такого не произошло, а ощущение подвоха осталось.
Сложила листочек вдвое и положила в карман. Мама все это время следила за ней, затаив дыхание.
– Хорошо, я попробую, – проговорила Даша. – Но сначала нужно разобраться.
– Да. Да, конечно. Да, – засуетилась мама, проводя ладонью по волосам. – Конечно.
В ее голосе читались и облегчение, и неимоверная усталость. Даше вдруг стало стыдно.
– Давай спать, – сказала она и обняла мать.
– А ты?
– А я тут приберусь и тоже.
Потом поняла, чего именно мама от нее ждет, и добавила:
– Я попробую. Завтра.
Оставшись одна, Даша нахмурилась. Растревоженные разговором мысли надо было как-то привести в порядок. Она быстро собрала с пола крупные обрывки фотографий и ссыпала в урну. Принесла из кухни веник и совок и собрала оставшийся на полу мелкий мусор.
Ну вот, теперь глаза не видели этих огрызков прошлой жизни, как будто ничего и не было.
Если бы можно было все это так же выбросить из памяти и из души! Просто забыть и жить дальше. Даша резко выдохнула и убрала коробку с документами. Потом еще какое-то время постояла в центре пустой комнаты, прислушиваясь к себе, и пошла к сыну.
Ей необходимо было обрести спокойствие. Что и говорить, эта бумажка с телефонным номером здорово поколебала ее душевное равновесие. Потому что поманило надеждой. Еще и тревога какая-то непонятная, глубинная.
