По идее, эта Дарья Андреевна могла сойти заменой сестре в делах. Теоретически. Потому что заменить Кристину с ее быстрым умом, наглостью, работоспособностью и талантом к махинациям было бы сложно.
Гораздо хуже у этой Соболевой обстояло с опытом работы. Его практически не было. Девица успела поработать в двух местах, и в обоих по два-три месяца. К тому же после окончания института где-то впустую болталась почти год. Профессиональные навыки… Игорь поднял брови, в таком объеме о себе в наше время может написать любой школьник.
Сертификаты, курсы повышения квалификации, награды – все мимо. В знании языков числился английский, а в графе прочее: «не курю, имеются водительские права». Ну хоть что-то.
Он прищурился, постукивая пальцами по листу со скудной информацией. Еще раз присмотрелся к последнему месту работы этой девицы и скривился. Если уж она даже такой крысиной конторке не удержалась, о чем говорить вообще?
Ясно, почему товарищ Бабаев ее сбагрил. Девочка полный ноль.
С другой стороны, Игорю было интересно на нее глянуть.
Должна же она уметь хоть что-то? Рудик просто так рекомендации своим бывшим шлюшкам не раздает. Чем-то заслужила, значит?
Он убрал резюме в файлик и спрятал в папку, лежавшую на столе. Сцепил руки в замок и облизнулся, как самый настоящий волк на добычу.
А потом он снова вернулся мыслями в сегодняшнее утро.
***На улице было холодно, а в церкви тепло. Но зашел он туда вовсе не в поисках тепла. Виной всему странная растерянность, которую он временами испытывал в последнее время.
Накатывающее моментами ощущение зыбучего песка под ногами.
Игорь привык всегда контролировать все, а когда затевал какую-то игру, то мог заранее предсказать результат. И если и ошибался, был уверен, что всегда сможет обернуть ошибки себе же на пользу. Так обычно и происходило. Уверенность – классное чувство, со временем взращивает в человеке чувство собственной непогрешимости.
И два прокола подряд. Второй так и вовсе жестокий.
Игорь до сих пор не мог прийти в себя.
Любимая сестренка Кристинка попала в аварию, потеряла ребенка. И пусть его вина в произошедшем косвенная, жить с таким грузом ответственности, да еще хранить это в тайне, было тяжело. Теперь смерть крохотного человечка осталась на его совести вместе с ощущением, что он в какой-то момент заигрался и заступил черту."
"Может, если бы он мог высказаться, поделиться с кем-то. Но не с кем было, он варил это в себе. «И мальчики кровавые в глазах» по ночам.
