Этот самый другой мир постоянно существовал рядом с ней, она просто никогда раньше вплотную с ним не сталкивалась.
Времени у них оставалось еще достаточно много, намеченное Игорем должно было начаться в шесть. Подгорский перебросившись парой странных фраз с ее телохранителем, сказал ей:
- Я отойду ненадолго, - и вышел, оставив их вдвоем.
- А куда он? - попыталась Даша выспросить.
Получила короткий ответ:
- По делам.
Вот иди и гадай и нервами исходись. Уготовили ей роль статиста.
А еще этот дядя Митя, помимо сурового инструктажа, сводившегося к тому, что она из-за его спины ни при каких обстоятельствах не высовывается, решил почему-то просветить ее о природе такого странного поведения Тимура.
- Видишь ли, Даша, пристрастие к игре, это сама настоящая болезнь. Как наркомания, алкоголизм.
- Да, я понимаю, - ответила, отворачиваясь, не очень-то хотелось все это обсуждать.
- Я говорю это к тому, чтобы ты четко представляла, что с ним происходит. Тебе могут казаться дикими и неправдоподобными его угрозы и поступки.
На самом деле человек одержим, он не владеет собой. Это болезнь, Даша, - повторил он, с сожалением. - Это болезнь. И вполне возможно, что он осознает это. Но сейчас он загнан в тупик.
- А если осознает, почему тогда не лечится? - зло спросила Даша.
Мужчина пожал плечами, потом сказал:
- Потому что это в принципе не лечится. Нет методик.
- Как же нет? - изумилась она. - Есть же наркологические клиники, диспансеры!
- Ты права, есть. И можно снять физиологическую зависимость, технологии отработаны.
Человек излечивается полностью, физически он здоров. Все так. Но психологически это как печать на сознании, ее не вытравить ничем. Пагубное пристрастие остается в человеке навсегда. Если хочешь, это любовь. Страшная, извращенная и непобедимая. Преодолеть ее могут только единицы из миллионов.
- Зачем вы мне все это говорите?
- Мы имеем дело с психически неуравновешенным типом. Поведение его может быть непредсказуемым, и не обольщайся, в его теперешнем состоянии моральных преград для Водаева не существует.
Даша уставилась на него, гадая, зачем он так нагнетает. А он сказал просто:"
"- Никакой самодеятельности. Никаких скачков и выходок. Что бы на твоих глазах ни происходило. Это не твоя игра.
Слова падали как камни, сковывая ее по руками и ногам. И порождая протест.
Она невольно сжала кулаки, упрямо на него уставившись. Мужчина отвел взгляд , прикрыл лицо рукой и неожиданно тихо рассмеялся.
- Да, уж.
