. Выбрались они довольно быстро.
Просто Игорь сказал, что времени мало, а ему надо еще Власа встречать.
- Посидишь тут или отвезти тебя?
Он договорить не успел, а у Даши в груди как факел взметнулся.
- Я с тобой! Только с тобой!
Он уставился на нее, глаза как ртутные зеркальца. А в них не поймешь, то ли смеется, то ли сердится, лукавство одно. Даша вскинулась, вцепляясь в него обеими руками, на себя дернула:
- Игорь!
- Ладно, - усмехнулся, прижимая к плечу ее голову. - Быстро ешь и одевайся. Поедем вместе, как раз познакомлю вас.
Отправил ее, а сам остался в ванной, сполоснуть там все и собрать волосы. Даша даже замерла на месте, на мгновение затаив дыхание. Наблюдала, как он это делает. Такими четкими, уверенными движениями, сноровисто и быстро. Но главное было не в этом.
При всей его властности и мужском «терроризме», в которых она только что имела возможность еще раз убедиться, у этого сильного мужика даже не возникло шовинистской мысли скинуть на нее «бабскую работу».
Он мыл после нее ванну и выбирал ее волосы из слива... Слишком интимная и не самая аппетитная подробность, но именно вот за это ей вдруг так захотелось расцеловать его и зарыться носом в его грудь.
- Спасибо, - прошептала и побежала одеваться.
А принтер в кабинете тем временем все скрипел и скрипел, выплевывая из себя печатные листы. Там их уже накопилось столько, что они вываливались из устья.
- Что это? - изумленно спросила Даша.
Тут он опередил ее, ловко собрал листы, которых получилась толстенная стопка.
Заправил бумагу в принтер снова и запустил, а ей улыбнулся:
- Работа.
И Даша поняла, что он не хочет касаться этой темы. Пожала плечами.
- Чайник поставишь? - спросил Игорь, натягивая на себя новую водолазку.
Да, у него тут и шкафчик с дежурными шмотками имелся. А вот ей пришлось одеваться во вчерашнее, ну и ладно. Конечно она поставила чайник, чего там его ставить? Воды налила и нажала кнопку.
***
Потом они ехали в аэропорт. Даша сидела, задумавшись и сложив руки на груди, а Игорь постоянно говорил с кем-то по телефону.
Еще и радио в салоне. Все это сливалось в единый гул, из которого до нее долетали отдельные слова. Как щипки или как крючочки цепляющие сознание. Что-то такое кружилось в мозгу, не оформляясь пока, не фиксировалось. Но эйфория от обретения друг друга вновь сменилась беспокойством.
За ночь он заставил ее забыть об опасности, а теперь дневной свет высвечивал ее все отчетливее.
