Игрушка для Бурого (СИ)

А, значит, кукла моя сейчас опасна. Нужно к ней будет осторожно подобраться.

Вижу, что глаза Леси смотрят мне за спину. Поворачиваюсь и вижу Орлова. Макс, как всегда, при параде. Костюм, золотые часы, золотая цепь, стильная причёска. Хоть сейчас девкам его за руку и в ЗАГС. Только ему это на хуй не надо.

— Бурый, — с улыбкой тянет Макс и тянет мне руку.

Крепко пожимаю его руку и улыбаюсь в ответ.

— Рад, что ты снова с нами.

Орлов кивает на Лесю. Она сидит в соблазнительной позе и очаровательно улыбается. Молодец, включилась в работу.

— Да. Давай, выйдем вопрос наш обсудим, и я вас оставлю.

— Да нечего обсуждать, Миха. Я на твои условия согласен. Озвучишь, сколько машин нужно, тебе их пригонят. Бумаги на склады я твоему юристу передал.

— Но я бы на твоём месте поспешил на парковку. Твой джип кто-то разносит изнутри.

— Я бы подумал, что там очень злая собака, ну или маленький медведь, но потом услышал прекрасный женский голос, который в красках описывал, что с тобой сделает.

— Ебать! — выдыхаю я и срываюсь с места.

Слышу позади смех Макса.

— Беги, Форест, беги! — кричит он мне вслед.

Ну, Алёна. Ну, сучка! Снова нарывается! Вот нахуя? Скучно живётся?

Когда я подбегаю к своему внедорожнику, стекло задней пассажирской двери вылетает на улицу и осыпается на асфальт. Пиздец тебе, малая…

Алёна вылезает в окно, шипит от боли и падает задницей прямо на осколки. Слышу, как тихо ругается. Пока не замечает меня.

— Далеко собралась? — спрашиваю у неё, подходя ближе.

— Тебе ли не похуй, — бурчит она, убирая волосы с лица.

Я запинаюсь. Алёна поднимает голову. Её лицо измазано в крови, как и руки. Вижу на плече рану, из которой струйкой сбегает кровь.

Для кого-то это выглядело бы жутко, а я и не такое видел.

Но, блять, видеть Алёну в крови мне не нравится. Совсем.

— Что, уже кончил? — хмыкая, спрашивает она.

— Кончать я в тебя буду, поняла? — отвечаю я и тяну к ней руку, чтобы помочь подняться.

— Не прикасайся ко мне после неё.

Алёна отбивает мою ладонь и пытается подняться сама.

Она опирается на пораненную руку, шипит от боли и снова садится на асфальт. Платье задралось почти до самых трусов. Залипаю на её длинных, стройных ножках. Охуенно они будут смотреться на моих бёдрах. Я понимаю, что она долго будет сопротивляться, поэтому наклоняюсь и легко поднимаю её.

— Ревнуешь, кукла? — спрашиваю я, прижимая её спиной к двери внедорожника.

— Кукла не имеет право на ревность.

— Ты моя кукла. Какое слово основное?

— Умная девочка.