Игрушка для драконов

— Ты молодец, лучше некоторых Сильф, — получила я высшую похвалу от матери Ингвара.

Однако прошло ещё несколько лет, пока я смогла уговорить мужа позволить мне снова понести. Он уверял, что я уже рискую, и это неоправданно. Продолжатель рода есть, дочери для укрепления связей с другими семействами Драконов тоже. Но я знала, что он втайне мечтает о сыне именно от меня.

Ингвар гордился и любил Филиппа, но с тех пор как тот уехал в закрытый пансионат для мальчиков, чтобы начать учёбу, он всё чаще с тоской во взгляде гладил его мини-портрет, когда считал, что я этого не вижу.

— Если не позволишь, всё равно забеременею, — говорила я со слезами на глазах, когда Леоноре исполнилось шесть лет, а Кинье чуть больше четырёх. — Или ты просто не веришь, что я могу принести Дракона?

— Родится ещё одна дочь, — мрачно говорил он. — Ты ведь сама хотела создавать отпечатки на заказ! Только у тебя начало получаться!

Он был прав: Дар развивался, словно был живым, отдельным существом. Иногда мне удавалось принести в отпечаток капельку цвета, такие считались особенно ценными.

И всё же Ингвар уступил просьбам, сказав, что эти роды станут для меня последними, даже если снова на свет появится девочка.

А я с нетерпением ждала первых сполохов на роговице, снова часами простаивая возле зеркала. И наконец, дождалась. Я носила Дракона!

Филипп, приехавший на каникулы, тоже был счастлив и, словно маленький, обнял меня за талию, хотя уже доставал до подбородка.

— Мама, как здорово! — проговорил он тонким голосом, хотя внешне уже походил на подростка. — У меня будет брат!

— Конечно, дорогой! Я же обещала, — произнесла я, целуя его вспотевший лоб.

В средине лета свершилось долгожданное чудо: я родила мальчика. Ингвар лучился от счастья и всё время меня обнимал, уставшую, но счастливую, гладил по волосам и говорил, насколько благодарен за то, что я настояла на рождении ещё одного ребёнка.

Я чувствовала себя как путешественник, достигший конца пути.

А через пару недель, проснувшись утром, я не обнаружила на шее амулета. За эти годы я настолько привыкла к камню, считая его личным хранителем и оберегом, что подняла на уши всю прислугу. Но бирюса пропала бесследно.

Вернее мне так показалось, потому что назавтра я увидела её на шее Леонор.

— Где ты это нашла? — спросила я, играющую на полу в детской с куклами дочку.

— Какая? — спросила я с тревогой, боясь, что семью ждёт несчастье.

— Не знаю.