Игрушка для драконов

Но сначала, конечно, принять такую горячую ванну, чтобы покраснела кожа.

— Пожалуйста, — жалобно попросила я, переводя взгляд с одного на другого. Мои мольбы возымели действие, пресытившиеся Драконы были настроены благожелательно.

В глазах Рикарда промелькнула тень разочарования, когда я всеми силами торопила сборы. Я понимала, что муж рассчитывал на продолжение так радостно начавшейся встречи, но возражать не решился. Кеннет только молча кивнул и дал сигнал к вылету.

Я снова стала свидетелем обращения. Драконы с синеватой кожей, отливающей металлом, подняли в воздух корзину, на дне которой я свернулась калачиком.

Шёлковые подушки нисколько не смягчали качки. К счастью, она длилась недолго.

И снова томительный путь домой. Я почти засыпала в экипаже и была безучастна к разговорам, затеянным кузенами. Не удивило меня и то, что они воспользовались мной ещё раз, уже когда тяжёлая коляска с закрытыми шторами окнами въехала в Илиодор.

Ощущение опасности придавало нашему соитию особый, почти мистический оттенок.

Лёжа на скамейке, на мягких подушках, с раздвинутыми ногами, я терпеливо приняла каждого из братьев, даже не стараясь запомнить, кто из них был первым. Это давно потеряло значение.

Их поцелуи и нетерпеливые ласки почти не возбуждали меня. Я была сконцентрирована на ощущениях, стараясь запомнить каждый свой вздох и ощутить ярче движения мужского органа внутри лона. Тем не менее удовольствие я получила сполна. Животное удовлетворение самки, принимавшей семя сильного. Победителя. Или победителей.

Наконец, долгий путь домой был окончен. Рикард проводил меня до дверей спальни и на руках отнёс на кровать. Кеннет, соблюдая тайну, не стал появляться в особняке, чему я была несказанно рада.

— Он сказал, что сам подарит мне ребёнка, — схватив мужа за запястье, проговорила я. В этой фразе было всё: мольба о пощаде, тихая жалоба и последняя возможность повернуть назад. Для нас обоих.

Но Рикард только грустно улыбнулся и погладил меня по лицу:

— Я не против, дорогая, — произнёс он чуть слышно.

 — Я не ревную.

— Значит, не любишь, — так же тихо промолвила я, отвернувшись.

— Такой любви, о которой грезят романтичные особы, просто не существует, — получила я равнодушный ответ. — Ты в равной степени принадлежишь нам обоим. Пусть так и останется.

Я ждала, что муж скажет ещё что-нибудь. Например, что пошутил или проверял меня. Но стук закрываемой двери был красноречивее любых искусственных фраз. Наши судьбы были решены.

«Ну уж нет, — подумала я, комкая одеяло.