Игрушка для драконов

Моё сердце забилось чаще.

Отпечатков было восемь. Больше, чем нужно. И сами картинки качественнее, чем я могла надеяться. Смотря на них, я испытывала смешанные чувства: гордости за себя и гадливости. Покажи мне их кто-либо пару месяцев назад, ни за что не поверила бы, что это я, зажатая между братьями, стоящая на коленях и свободно позволяющая себя ласкать. А тут я уже распластанная на скамейке в экипаже, с румянцем на щеках, который заметен даже на чёрно-бёлых рисунках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стыд обжёг щёки.

Я хотела было уничтожить рулон с картинками, бросить в печь, чтобы от свидетельства моего позора остался лишь пепел. Показать отпечаток чужим, тем более тому, кто настроен враждебно, казалось мне невозможным.

Но что тогда делать? Оставить всё как есть? Будет и ещё хуже.

Я вздохнула и прошла в ванную комнату по соседству. Умывшись такой холодной водой, что свело пальцы, я приняла решение. Возможно, больше настолько чёткого отпечатка у меня не выйдет.

И всё же, прежде чем отправить по пневматической почте рулон матери, я ещё раз задумалась. Нет, это, безусловно, её шокирует и ударит ножом в сердце, я приложила записку, умоляя ничего не предпринимать самостоятельно. И тем более не говорить отцу. Она передаст моё прошение о сделке Серебряному, в этом сомнений не было. И сделает то, что не смогу я: рулон доставят адресату уже к утру.

Отправив капсулу с отпечатками, я почувствовала накатившую усталость и безразличие.

Рикард теперь виделся мне заигравшимся мальчишкой, который воспринимает оргии как невинную забаву. Чувство опасности только подстёгивает таких. В отличие от кузена, муж совсем не верит в возможность разоблачения и наказания.

Проваливаясь в сон, я подумала, что мне не жалко братьев. Кого они воспитают из сыновей? Таких же монстров как и сами?

Эта мысль билась в сознании, принеся кошмары, в которых я убегала от неведомой опасности по пустым коридорам, похожим друг на друга, как близнецы.

В конце одного из них стояло овальное зеркало, я посмотрела в отражение и увидела, что начинаю меняться. Тело распухает, появляется живот, как у беременной. В серебряном стекле время словно ускорялось. Отражение становилось старше и уродливее. Не только внешне, глаза приобрели хищный блеск, линия рта презрительно кривилась.

Монстр, от которого я убегала, догнал меня. Это была я сама. И прозвучал гудок.

Проснувшись с криком, я не сразу поняла, где нахожусь.