Игрушка для драконов

Я не хотела думать, что вкрадчивые песни Шилдса всего лишь ширма, за которой скрывается желание довести начатое до конца. А именно, разоблачить Эдриксов — аристократических избалованных молодых людей, возомнивших себя выше длани закона.

— Зачем это вам лично? — спросила я, не ожидая ответа. И неожиданно получила его:

— По природе я разрушитель. Однако, это совсем не значит, что имею право жечь чужие дома.

Я открыла глаза. Голова закружилась от высоты, но в лапах Огнедышащего было удобно и, вроде, безопасно.

Равнина внизу превратилась в лоскутное одеяло. Возделанные поля с рассыпанными по ним аккуратными домиками сменялись реками и городишками, разросшимися по их городкам. Так далеко на Север я ещё не забиралась.

Голос в голове умолк, и я свернулась калачикам в серебристых лапах ящера. Вместо страха пришла усталость, я вспомнила, что этой ночью спала от силы пару часов, но теперь та жизнь казалась мне чьей-то извращённой выдумкой.

— Куда мы летим? — пыталась я спрашивать, но не слышала сама себя.

Я уже задремала было, как в ушах появился противный свист, голову сдавило обручем. Земля стремительно приближалась: точки превращались в дома, мелкая поросль в могучие дубы, а неясная с высоты громадина горизонте на моих глазах выросла в шпиль башни замка.

Посадка была мягче, чем я себе представляла. На рассвете меня бережно опустили на небольшой холмик, заросший сочной травой, в которой запросто мог спрятаться кролик. Серебряный Дракон резко взмыл в серое хмурое небо.

Ветер, поднявшийся от его кожистых крыльев, придавил меня к земле, заставил опуститься на колени и зажмуриться.

Несколько секунд спустя мир снова стал прежним, если не считать того, что он лишился большого серебристого ящера, скрывшегося из поля зрения за плотной пеленой утреннего тумана. В голове было пусто, как и в животе, который недовольно урча, просил пищи. Поднявшись на ноги, я огляделась и в который раз воззвала к голосу Дракона, но господин Шилдс больше не отвечал мне.

Земля была сырой от выпавшей за ночь росы. Туфли я давно потеряла, а платье испачкала, из пожиток, взятых в путь, со мной осталась только шкатулка. Я так крепко прижимала её к груди, что руки свело судорогой. Это было моё единственное сокровище, которое я взяла с собой в новую жизнь. Осталось только узнать, какой она будет.

Пригладив растрепавшиеся пряди волос, я как могла привела себя в порядок и отправилась к замку, острый шпиль которого виднелся вдалеке.