Игрушка для бизнесмена

Сколько?

Сколько, черт все дери, Юля, тебе нужно времени, чтобы вытравить его из головы? Месяц? Год? Два года? Двух прошедших недель явно оказалось мало.

Это он.

Там, на втором ярусе ресторана. В черной водолазке, которая делает его “неприметным” среди других мужчин за тем столиком. Ему не нужны розовые носовые платки в нагрудных карманах дорогих пиджаков, чтобы бросаться в глаза. По крайней мере в мои.

— Я не мазохистка, — говорю светильнику, зарываясь пальцами в волосы.

Я могу его забыть.

Я забуду!

Особенно, если он перестанет попадаться мне на глаза.

Вот так. Без предупреждения. Я послала его к черту один раз. Я сделала это, о он… Он не из тех, кому нужно повторять дважды.

Я вернусь за стол и съем своего осьминога. Запью его вином в компании потрясающего мужчины и отправлюсь домой, чтобы учить несдающийся мне английски. Мне есть куда идти. Пусть это спальное место на диване в маленькой съемной квартире, но я плачу за него сама. И я сплю на нем, зная, что мне не придется вздрагивать каждый раз, когда парень моей школьной подруги остается у нее на ночь.

Сейчас все, что было между мной и Романом Гецем всего лишь какой-то месяц назад, кажется диким сном, в который я попала, обутая в свою наивность и глупость.

Плеснув в лицо воды, насухо промакиваю его салфеткой.

Оправив висящий на мне, как на вешалке, свитер, открываю дверь. Девушка с тяжелыми сладкими духами пропускает меня вперед, позволяя выйти из туалете, прежде чем она в него войдет.

Вогнав в ладони ногти, медленно двигаюсь по коридору, веля себе не смотреть наверх.

Но это и есть самый настоящий гребаный мазохизм, потому что я хочу увидеть его. Может быть это в последний раз… В этом ресторане моей ноги больше не будет. Мне не нужно искать с ним встреч. Я не собираюсь входить в эту реку снова. Если я войду в нее опять, она утопит меня и размажет по стенке…

Звуки рояля звучат неимоверно тоскливо. Затерявшись в них, бросаю быстрый взгляд наверх. И в этот момент осознаю, что все терзания там, в туалете, были кислотным и прожигающим до дым адреналином, в сравнении с разочарованием от того, что треклятый столик на втором ярусе пуст.

Он пуст и… бессмысленность всех моих терзаний злит меня своей очевидностью.

Мечась глазами повсюду, убеждаюсь в этом окончательно.

— Все нормально? — глаза Владимира озадаченно изучают мое лицо.

Сам он сидит, задумчиво почесывая подбородок.

— Да… — откашливаюсь, стараясь сконцентрироваться на нем. — Вино не в то горло попало.