Язык Павла был шершавый и длинный. Ангелине он напоминал огромное щупальце склизкого осьминога. Гигантского и мерзкого.
– Вытащи язык, – скомандовал Павел, выдернув Ангелину из глубокого раздумья, – Вытащи язык! Живо!
Ангелина испугавшись, что он будет ее бить, быстро вытащила язык, не понимая, зачем ему это нужно. Дальнейшие действия Павла, ввергли его сексуальную игрушку, в еще больший шок. Он начал делать с ее языком тоже самое, что она недавно делала с членом Эдуарда. Он просто сосал ее язык, словно это был какой-то леденец.
Ангелина не могла понять, что было более омерзительно, то, что он минуту назад трахал ее рот своим змеиным инструментом или то, что он вытворяет сейчас.
Наигравшись вдоволь с языком, Павел стал водить головкой члена по половым органам Ангелины. Возможно, если бы девушка не была так напугана, она бы возбудилась, но страх ее сковал настолько, что она боялась даже пошевелиться.
“Скорее бы это животное закончило свое дело и свалило к чертям собачьим!”
Но похотливое животное не собиралось заканчивать быстро и продолжало мучить свою жертву.
Павел стал вводить свой член в лоно Ангелины. Ее влагалище не охотно и медленно растягивалось, чтобы вместить в себя этот нестандартный агрегат, но все же, для Ангелины это было довольно мучительный процесс.
Тело девушки было не готово принимать непрошенного гостя и Павел почувствовав препятствие, заметно занервничал. Он заерзал на месте и стал с силой вгонять своего разгоряченного друга в несчастную девушку. Ангелина завопила изо всех сил.
Павел вошел в нее всей длиной своего ствола и его член уперся прямо в шейку матки. Жертва почувствовала, как внутри, что-то рвется и оголяется, и каждый толчок разгоряченного члена, усугубляет ситуацию. Девушка орала, как ненормальная и билась в судорогах. Все это продолжалось несколько долгих мгновений. Когда боль была уже настолько невыносимой, что казалось, Ангелина вот-вот потеряет сознание, все закончилось. Несколько яростных движений и член Павла обмяк, а его обессиленный хозяин навалился всем телом на хрупкую страдалицу, словно она была не живое создание, а диванная подушка.
Невообразимая боль растекалась внутри терзаемой жертвы насилия и она чувствовала, что ее словно порвали на несколько частей.
“Ненавижу эту тварь, ненавижу!” – сглатывая слезы боли, твердила про себя Ангелина.
***"
"Довольный Павел рывком встал с Ангелины и резким движением широко раздвинув ее ноги, стал жадно рассматривать ее запретный плод.
