Я попросила таксиста подождать меня там, на перекрестке, чтобы не привлекать излишнего внимания.
Не трудно было догадаться, о какой набережной говорил похититель — в этом маленьком городке она была одна. Я видела ее пару раз из окна машины, когда мы с Борзыми ездили к Марк Марковичу. Кафе там было обычной забегаловкой, но вряд ли тот, кто украл мою сестренку, хотел произвести на меня впечатление или посидеть, поговорить по душам за чашечкой кофе."
"Я шла, стараясь сконцентрироваться на спасении Леи. Стараясь не думать о тех словах, что услышала от самых важных для меня… мужчин.
Пусть даже волков по происхождению.
Почему-то я думала, что волки верны тем, кого любят.
Любят? Я действительно подумала об этом? Решила, что подарив себя Эмилю и Максу, смогла добиться их любви? Нет, я не ставила это целью, я с самого начала шла на поводу у своего сердца и чувств.
Сердце прожгло насквозь осознанием того, что мои чувства для них ничего не значили.
— Как же мне теперь забыть вас? — прошептала я одними губами, прекрасно понимая, что никто меня не услышит и не даст ответа.
Выходит, я была для них прекрасным развлечением до того момента, пока их отец не найдет выгодную партию? Они брали меня, ласкали мое тело, но никогда не хотели связать со мной жизнь?
И как бы они это сделали? Я для них была обычным человеком, можно сказать, пустышкой — если бы мы стали одной семьей, то я бы никогда не смогла подарить братьям того, о чем мечтал их отец. Марк Маркович еще в первый свой прием объяснил мне, что я, будучи человеком, не смогу забеременеть от волков, поэтому не стал выписывать мне ничего для предохранения.
К горлу вновь подступил ком, и я даже ущипнула себя за руку, чтобы привести в чувство. Неудачное время для слез, нужно быть сильной. Не ради себя, ради Леи.
Прошлепав по лужам порядка двух километров, я наконец-то вышла на трассу. Машина со светящимися шашечками на крыше уже ждала меня у обочины…
Сама поездка до набережной заняла меньше десяти минут. Я вышла из такси, оставив несколько купюр — чуть больше, чем было нужно — и попросив водителя, забыть о том, что он меня видел сегодня ночью.
Тот согласился быстрее, чем я успела закончить свою просьбу.
Набережная плохо освещалась тусклым светом пары старых фонарей. В столь позднее время было немноголюдно, поэтому я откинула капюшон назад, не боясь, что кто-нибудь меня узнает. Кто мог меня узнать? Практически никто.
Уличное кафе с мрачным названием «Пристанище» вовсе пустовало.
