— Теперь я — вожак двух кланов! — оскалился он, разведя руки по сторонам и ожидая поддержки от своих сородичей.
Вот только вместо этого его ждало другое. Волки, вместо того, чтобы завыть приветственным воем, отвернулись от него и уставились на Элю, которая следила за всем своими ярко-желтыми глазами.
— Что вы делаете? Почему вы все еще не порвали ее на куски? — заголосил Фома, чувствуя, как его кратковременное могущество тает на глазах. — Взять ее! И остальных тоже!
— Нет, мы не будем ее трогать, — к своему удивлению, услышал я голоса волков у себя в голове — а значит, силы потихоньку возвращались к нам с Эмилем.
— Черная луна неприкосновенна. И только она вправе решать, кто теперь будет вожаком в нашей стае.
Мы с Эмилем удивленно переглянулись: выходит, все эти сказки о царском клане Черных не были сказками? Если волки готовились подчиниться нашей Эле, то возможно, она и в самом деле была… последней из Черных.
— Выберите самого достойного волка. Того, кто никогда не убьет своего брата и беззащитного, — этот голос принадлежал Ягодке.
Мы слушали ее, затаив дыхание. Она, действительно, обладала каким-то странным влиянием на нас. Кто знает, может быть, мы с Эмилем давно запечатлелись на Эле, просто не могли этого понять?..
«Мы просто два влюбленных идиота, Макс», — сказал Эмиль, вклинившись в мои мысли.
И с этим было трудно поспорить.
— Эй, не слушайте ее! Черной луны не существует! — подал голос Фома, заметно нервничая от того, что волки от него отвернулись. На его сторону встала лишь Лана, но оно и было понятно — скорее всего, их связывали не только деловые отношения.
— Черная луна, что нам делать с ним? — волки показали мордой в сторону Фомы.
— Делайте, как считаете нужным, — Эля блеснула своими глазами. — И я не хочу, чтобы вы разжигали войны ни на чужих территориях, ни на своей земле.
Да, девочка! Это было так эпично, что меня распирало от чувства гордости за Элю. Столько в ней было силы и достоинства!
Ее слова были новгородскими от и до.
Они склонили головы в благодарном жесте и развернулись в стороны Фомы, успевшего обратиться.
— Одумайтесь! Вам меня не одолеть! — зарычал он, зло оскалившись.
Но волки были настроены более чем решительно. И, кажется, больше не боялись того, кто пытался пробиться в Альфы, прибегнув к убийству.
А дальше была классическая сцена бегства одного волка, на деле оказавшегося трусливым псом. Фома усадил себе на спину Лану и рванул, что есть мочи к высокому забору.
