Игрушка для хищника

Все, что угодно, лишь бы мой лучик снова была со мной.

Это блядское время растянулось так, что каждая секунда, кажется, длилась вечность.

Спал, — да что там спал, жил практически в своем кабинете, принципиально ночуя на диване и не ставя кровать ни в одной из комнат для себя. Кажется, поставить отдельную кровать означало бы признать, что все — разбито, что мы больше не вместе и просто сосуществуем рядом, в одном доме, как соседи, как чужие люди.

Но ей нужно было это самое время, — и я насиловал себя ради того, чтобы дать ей его.

Каждый миг замирая, слыша ее тихие шаги у двери кабинета. Надеясь, что сама войдет, — и хотя бы попытается заговорить. Может, захочет что- то еще выяснить, спросить? Хотя, — куда уж больше, я выложил ей всю правду, до мельчайшей подробности, — и про себя, и про то, почему так поступил и про папашу ее, которого по-прежнему так и не трогал, держа данное ей слово. Пока. Пока не трогал.

Мы с Мороком начали развивать туристическую сеть, — тут уже не парочка гостинниц у моря, тут уже все посолиднее, с прицелом на обхват почти всех европейских курортов.

Мое присутствие пока не требовалось, все вопросы решались дистанционно, — и я заливался вискарем с утра до ночи, иногда просто тупо пялясь в экран и почти них хера не соображая из его расчетов.

Только ее шаги делали меня живым, заставляя сердце начинать биться и замирать, оледеневая, когда она все же проходила мимо, так и не толкнув дверь. Даже не замедлилась ни разу, не остановилась.

Сам, как привидение, бродил по огромному дому.

Останавливался возле ее спальни и буквально видел, как она там вся сжимается в комок на постели, услышав мои шаги.

Долго стоял, — зная, что слышит, что чувствует мое присутствие. Ждал, затаив дыхание, — но чуда так и не происходило, заветная дверь так ни разу и не приоткрылась для меня.

И, шаркая, будто за эти дни вдруг стал дряхлым стариком, уходил прочь. Почти слыша ее облегченный выдох в этот момент.

— Света! — в ту ночь я был, кажется, особо пьян, — не знаю, мне уже стало трудно определить, кажется, я все время и не выплывал из этого дурмана.

— Неделя! — не обращая внимания на ее попытку отшатнуться, схватил за плечи, притянул к себе, — рука сама поползла к шлейке ее легкого платья, стягивая ее вниз, — и одуренно, до вспышек перед глазами начал ласкать ладонью ее плечи.