Игрушка для хищника

— Мы за реквизитом, — громко крикнула Лидка, сжав мою руку.

На нас, кажется, никто не обратил особого внимания.

И вот в этот миг и начался самый настоящий кошмар.

Мы начали пятиться, взявшись за руки, когда дверь клуба с оглушительным грохотом слетела с петель и повалилась на пол. Он был первым, кого я успела рассмотреть, — огромный мужчина, обнаженный до пояса, огромными плечами занявший весь немаленький дверной проем.

А дальше… Дальше я ослепла от выстрелов.

Не знаю, какой инстинкт во мне сработал, — я даже не помню, как повалилась на пол, зажимая голову руками.

— Да что это… — выкрикнула Лидка, — но закончить не успела. Ее прошила очередь, — и подруга повалилась рядом со мной, заливая пол и меня кровью.

Остался только шок от безжизненных глаз подруги и вой, который не вырвался, загнался обратно в горло и начал распирать.

Я так и не рискнула доползти туда, где можно было укрыться, — понимала, что пусть и нужно преодолеть все пару метров, но шансов не успеть намного больше.

Да, меня, по сути, прикрывало Людкино тело, принявшее еще несколько пуль и дернувшееся так жутко, что я заледенела.

Закрыла глаза — чтобы не видеть, иначе просто прямо здесь сойду с ума.

Не зная, чего мне больше хочется, — чтобы это закончилось или чтобы закончилось для меня побыстрее, — как с ней.

А после, когда все стихло, тот самый человек, — единственный, которого я успела рассмотреть и ставший причиной и началом всего этого кошмара, просто подошел ко мне и, резко рванув, забросил себе на плечо.

— Я ни при чем… — зачем-то, с какой-то отчаянной надеждой, что меня все-таки отпустят, начала лепетать я.

— Заткнись, — жестко ответил он и сжал мне горло.

Глава 2

Он швырнул меня в машину, сам усевшись на переднее сидение.

А я…

Я даже боялась поднять на него глаза, — только рассматривала огромные, невозможно огромные крепкие руки на руле, со вздутыми венами, с ужасом понимая, что этим рукам ничего не стоит раздавить мне горло.

Кажется, он был спокоен, — и это после всего, что только что случилось! По крайней мере, дыхание его оставалось ровным.

Украдкой перевела взгляд на лицо, — действительно спокойное, как будто высеченное из мрамора, — вот ни одной эмоции.

Такое же неестественно огромное, как и все остальное в нем, — широкие скулы, уверенный подбородок… Он мог бы показаться красивым, если бы не то, кем он был. От таких мужчин задыхаются, глядя на них. Но рядом с этим можно было задохнуться только от ужаса.