Игрушка для хищника

Судорожно только за него цепляюсь и понимаю, — хочу, чтобы взял. До боли, до сердца, что из груди выскочит навсегда — хочу. Пусть ворвется окончательно в меня, в самую душу, пусть разорвет меня потом этой любовью обжигающей на части, — пусть! Его хочу стать, раствориться, рассыпаться на осколки, — пусть даже один раз, пусть даже потом разорвусь от боли, — но его. Это сильнее меня. Это — всего сильнее.

Он снова оттолкнул, — хотя остановится, кажется, для нас обоих было уже невозможно.

Но это уже неважно, — я видела его глаза, видела в них смерч и ту самую жажду, которая меня разрывала.

Не знаю, не понимаю, почувствовать не могу, — почему он так бешено сопротивляется?

Потому и пришла к нему ночью. Не знаю, что там у него за причины, — но я готова ко всему.

Но я должна стать его. Я — уже его. Насквозь.

Пусть мне будет, что вспоминать по-настоящему. И мой первый раз случится с тем, кто уже намертво вошел в мое сердце.

И это — было блаженство.

Самое невозможное, самое безумное, самое обжигающее и трепетное из всего, что только возможно почувствовать человеку.

Я плавилась, растворялась, разрывалась на осколки, — и будто снова возрождалась под его губами, с ума сходя от каждого прикосновения, от каждого слова, которые он страстно, лихорадочно шептал.

Видела, как он напряжен, как сдерживается, как жалеет меня и сам не получает удовольствия, — и орать хотелось, чтобы отпустил себя, — я хочу его, я приму его таким, какой он есть, — пусть даже безумно рвущим на мне кожу.

Но, видимо, Артур не был бы Артуром, если бы стал кого-то слушать. Он все знает лучше. И все делает по-своему."

"И счастье — это слишком слабое слово для того, чтобы описать хотя бы сотую долю того, что я чувствовала в эту ночь. И пусть даже после всего меня разорвет на части. Оно того стоило. Оно стоило даже намного большего.

Глава 13

Артур.

Черт! Мне нужно ехать, — дел запланировано просто немерянно!

Но она так сладко спит, вжавшись в меня и улыбаясь во сне, что кажется просто преступлением потревожить сейчас ее сон. Не говоря уже о том, как не хочется, чтобы она проснулась одна в этой постели, после всего.

И о том, как безудержно мне хочется ворваться в нее снова, опять почувствовать ее сумасшедшую, одуряющую плоть, пульсирующую вокруг меня плотным кольцом.