Пассажиры обеспокоены, а в салон вваливается Алекс и шипит на испуганного водителя:
— Не кипишуй. Я мадаму одну заберу.
И смотрит на меня.
— Нет! — рявкаю я.
— Да.
Меня тащат к дверям. Я вырываюсь, кричу и прошу о помощи, но никто не вступается за меня. Старичок, который льстил мне витиеватыми комплиментами час назад, выглядывает в окно и говорит:
— Бандиты, что ли, какие?
— Они самые!
— А вот это обидно, — вздыхает Алекс и выволакивает меня на обочину.
Дорогу автобусу перегородили два черных внедорожника, возле которых трутся трое угрюмых ребят.
— Один со мной не справился бы? — выворачиваюсь из рук Алекса и толкаю его в грудь. — Дружков притащил?
— А они для антуража, — обнажает зубы в улыбке и указывает на приземистого мужичка с черными очками на носу, — а этот пас тебя всю дорогу.
Тот с приветствием опускает очки и подмигивает.
— Ну, помогли тебе в полиции?
— Нет! Не помогли! — в отчаянии повышаю голос до визга. — Мне бабуськи помешали!
— Зато заявление о трех горшках герани приняли, — Алекс цедит каждое слово мне в лицо.
— Быстро в машину. В Пеньки она собралась!
— Я не хочу возвращаться, — отступаю от него на несколько мелких шажочков. — Родион же… Что он со мной сделает?
— На расчлененку не надейся, — он вытаскивает из кармана пластиковые хомуты. — Я готов утолить чужое любопытство и связать тебя на глазах зевак, но давай обойдемся без этого?
А пассажиры прямо прилипли к окнам и ждут развития событий с открытыми ртами. Бессовестные! Смахиваю со лба локон и с истеричным смешком ковыляю к одному из внедорожников.
— Яна, — окликает Алекс и когда я оборачиваюсь, кидает в меня черным мешком. — Ничего не забыла?
Уже в машине, натянув на голову мешок, понимаю, что не отказалась бы от мороженого, и это плохой признак. Я его ем редко: в моменты, когда хочется удавиться и света белого не видеть.
Глава 9. Великодушие негодяя
Нахожу ведерко мороженого в морозилке огромного холодильника. Поглаживаю пальцами матовый черный пластик, пробегаюсь по золотым буквам, которые обещают мне минуты сладкого наслаждения и дрожащими руками достаю ложку из ящика.
Родион даже не удосужился встретить меня, когда я злая и растрепанная выползла из машины и крикнула, что ненавижу его и чтоб он, подлец, бородой своей поперхнулся. Без ронятия, как ему это удастся, но пусть уж постарается.
Он прекрасно знал, что никуда я не сбегу и играл нечестно. За мной все время по пятам ходил один из его прихвостней, а я, дубовая голова, даже по сторонам не смотрела.
