— Томаш, значит? — Родион садится и постукивает пальцами по столу. — И в Италию собралась?
— А ты женщин воруешь!
— Это к делу не относится! — Родион бьет кулаком по столу, и Настя вздрагивает.
— Смею согласиться, — тихо отзываюсь я, — но все же стоит сбавить обороты. Настя тут, приехала к тебе и ждет поддержки, а могла ничего не сказать.
— Я так и планировала, — Настя шмыгает носом и обиженно отворачивает лицо к окну. — Разорался, блин.
— А как мне реагировать? — озадаченно спрашивает Родион. — Я дал тебе свободу, как ты и просила, а ты возвращаешься и говоришь, что замуж собралась за какого-то Томаша!
— Да не хочу я за него замуж!
— Тогда зачем встречалась?
— А ты зачем Яну украл?
— Да етить-колотить! — рявкает Родион.
Пищит микроволновка, и Настя зло швыряет миску с котлетами на стол. Позвякивает вилками и ложками в одном из ящиков.
— Почему ты решила сбежать от Томаша? Он тебя обижал? — аккуратно спрашиваю я.
— Нет. Мы с ним потусили несколько недель, и его перемкнуло на любви до гроба…
— Потусили? — ревниво хрипит Родион.
— Да, па, потусили, — Настя садится за стол и накалывает котлету на вилку. — Он влюбился, а я нет."
"— Невероятно, — Родион с клекотом встает и отходит к окну. — Отпустил, называется, учиться, а она там с Томашами тусит.
— Почему не смогла сказать “нет”? — касаюсь пальцами вилки.
— Да жалко мне его стало, — Настя откусывает кусок от котлеты и с аппетитом чавкает. — Глаза, как у щенка были.
— Господи… — Родион накрывает лицо ладонью.
— Я из жалости не подала на развод, и вот я где, — я поднимаю взгляд на Настю.
Родион смеется, и от его смеха во мне просыпается желание вновь сбежать.
— Думаешь, надо позвонить и сказать, финита ля комедия? — Настя тщательно пережевывает котлету.
— Думаю, да.
Настя откладывает вилку, вытирает рот салфеткой и достает из кармана джинсов смартфон.
— Может, просто написать?
— Позвони, — командует Родион и терпеливо оглаживает бороду ладонью.
— Ладно, — касается экрана и прикладывает телефон к уху.
— Звоню.
Через несколько секунд она обращается к невидимому собеседнику на какой-то очень печальной тарабарщине, из которой я вычленяю Томаша и “не”. Родион выхватывает из рук дочери телефон и в ярости рычит в него:
— Найду, на лоскуты порежу и через мясорубку пропущу! И скормлю бездомным псам!
— Па! Он же не понимает по-русски!
— Суть он уловил! — Родион кидает телефон на стол и зло вглядывется в глаза Насти.
